Название главы является отсылкой к алкогольному коктейлю на основе бурбона, скотча или ржаного виски «Old Fashioned» («На прежний манер»).
Мейо с явным удовольствием оглядела девушку с головы до ног. Аино замерла в позе Венеры из картины Боттичелли, не пытаясь прикрыться, а наоборот: стоя лицом к Сецуне и спиной к зеркалу на стене, Минако уверилась, что зрительница ничего не упустит.
— Классные туфли, — похвалила Мейо единственный предмет одежды Богини Любви, выуживая зажигалку из кармана, чтобы прикурить узкую сигарету с надписью, начинающейся на букву «М», вдоль фильтра.
— Хотела выбрать что-нибудь в твоем вкусе, побоялась не угадать, — скромно потупилась Минако.
— Мудра не по годам.
Мейо жестом поманила девушку за собой из спальни в смежную комнату. Пройдя к низкому столику в центре последней, Сецуна сняла пиджак и повесила на спинку кресла, в котором и устроилась с комфортом. Указала на софу сбоку от себя:
— Присаживайся.
Игнорируя запретительную табличку, Мейо выдыхнула дым через ноздри. Затем расстегнула жилет, приоткрыв кружевное жабо и круглые белые пуговички шелковой блузы. Откинулась на спинку, наблюдая за Минако. Из спальни Аино продефилировала как на показе мод — летний сезон, модели исключительно ню — и опустилась на краешек, плотно сведя изящные коленки. Обнаженными ягодицами девушка ощущала шероховатость ткани обивки. Возрастающая нервозность нашептывала закинуть ногу на ногу. Минако провела ладонями по внешней стороне бедер словно разглаживала невидимую юбку. Осанку держала по-школьному ровной. Плавный синий взгляд прошелся по непроницаемому смуглому лицу Мейо. В брючном костюме цвета бордо Сецуна выглядела строгой, недоступной — такой Минако привыкла видеть старшего воина при редких встречах. Обычно, именно Мейо принимала решение о том, состоится ли рандеву, и это не было исключением. Ключ-карта, которую Сецуна вручила Аино сбила ее с толку, пока девушка не сообразила: зная точно, чего от Минако следует ждать, Сецуна всего немного опередила ее предложение. И озвучила свое.
Тщательно продуманное Минако свидание шло не то чтобы как по нотам. Дневной свет напрочь сносил романтические настроения. Аино надеялась на блицкриг, с порога в постель, но отдавала себе отчет в том, что Мейо — единственная в команде, с кем спонтанность приобретает черты точного расчета.
Пауза затягивалась. Сецуна так же курила, смотрела на нее и молчала. Минако начала замерзать. Расправила плечи шире — движение придало уверенности словам:
— Не возражаешь против музыки?
Мейо покачала головой, еле заметно улыбаясь. Минако эффектно прошлась в спальню. Вернулась с переносным кассетным магнитофоном в руках, остановившись там, где до этого сидела. Она установила прибор на столе и наклонилась, чтобы перемотать запись. Сецуна послушно любовалась предоставленным видом объемной груди, колыхающейся на уровне ее глаз. В рубиновых озерах плясали бесята с вилами.
Аино включила воспроизведение и распрямилась. Победно усмехаясь, тряхнула головой, позволяя очень светлым волосам красиво разметаться по округлым плечам. Под стартовое шуршание магнитной ленты походкой от бедра приблизилась к Сецуне, протянула белую руку и вынула сигарету из кораллового рта. Затянулась, впуская в легкие ядовитую смесь с ароматом вишни.
Вызванная недосыпанием головная боль растаяла. Вторая затяжка добавила лихого задора: верный признак опьянения. Теперь Минако могла играть в гляделки на равных, изучая гладкое лицо с почти ненаигранной отрешенностью. Незаметно Мейо затаила дыхание в предвкушении забавы.
There’ll be no strings to bind your hands
Я не стану ограничивать твою свободу,
Not if my love can’t bind your heart.
Если моя любовь не смогла пленить твоего сердца
And there’s no need to take a stand
И ты не должен оправдываться
For it was I who chose to start.
Ведь это я всё начала
Решив, что пора переходить к более активным сценам, Минако затушила сигарету о глянцевый буклет ресторана отеля, лежавший тут же на столе. Подошла вплотную к Сецуне, одним ловким движением оседлала ее бедра. Ладошки Минако легли на вышитую ткань жилетки на груди Мейо.
Сецуна подняла руку к лицу Аино и положила подушечку большого пальца на пухлую нижнюю губу, размазывая помаду за аккуратный контур. Прищурясь, Минако ждала удачного момента, чтобы показать зубки, и вдруг застонала. Замерла, захваченная врасплох: свободной рукой Сецуна проникла ей между ног, теперь умело лаская там. Тревога Минако сразу утихла, и она сдалась на милость пальцев опытной Мейо.
I see no need to take me home,
Я не вижу необходимости провожать меня до дома,
I’m old enough to face the dawn.
Я уже большая девочка и могу сама встретить рассвет.
Аино запрокинула голову, рискуя рухнуть спиной на стол. Взяв ее за шею, Сецуна удержала Минако в вертикальном положении. Беззащитная на пике возбуждения блондинка замерла, тяжело дыша и ожидая продолжения, глядя на учительницу из-под длинных ресниц.
— Урок первый, мисс Аино, — спокойно озвучила та.
— Не позволяй другим превзойти себя на пути любви*? — хрипло перебила, недовольная поворотом событий, упрямица.
Мейо понимающе улыбнулась. Мягко привлекла Минако к себе; молочно-белые с торчащими сосками груди оказались прижаты к твердым пуговичкам блузы. Прошептала в маленькое ушко:
— Не торопи события, — и только тогда позволила Аино кончить.
Just call me angel of the morning angel
Просто назови меня ангелом, утренним ангелом
Just touch my cheek before you leave me, baby.
Просто прикоснись к моей щеке, прежде чем меня покинешь, милый
Just call me angel of the morning angel
Просто назови меня ангелом, утренним ангелом
Then slowly turn away from me.
Потом медленно обернись и уходи…**
— Что такое?
Возня в темноте прекратилась. Послышался виноватый голос Тено:
— Прости, я разбудила тебя.
— Все хорошо? — сонно проговорила Мичиру.
— Сон приснился… дурацкий.
Кайо дотянулась до тумбочки у кровати и посмотрела время на будильнике: четыре утра. Всего два часа прошло с тех пор как они вернулись из клуба и, переговариваясь полушепотом и тихонько смеясь, проскользнули в спальню на цыпочках; уснули, едва лица коснулась подушка.
Харука сидела на постели, взявшись за голову. Утешающим жестом Мичиру коснулась ее плеча: шелк пижамной рубашки под ее ладонью был влажным от пота. После неожиданного всплеска температура тела Тено и сердечный ритм приходили в норму.
— Расскажешь?
Харука, ничего не скрывая, пересказала дикий сюжет. Кайо нахмурилась. Спросила:
— Тебе впервые снится такое?
— Кажется, да.
— Что ж, это только сон, — заметила Мичиру.
— Такой реальный, — Тено посмотрела на свою руку: во сне она сжала пальцы на горле Минако, — что за чушь лезет в голову…
— А за что ты хотела ее задушить?
— За инициативность, — буркнула Харука.
Стремясь как можно скорее забыть увиденное, она увалила жену боком на постель, ткнулась лицом в прикрытую ночнушкой грудь Мичиру и закрыла глаза.
Минако выдала сконфуженное: «О!». Малахитовые брови взмыли вверх в преувеличенном удивлении.
— В чем дело?
— Ну, — замялась Аино, — вы втроем воспитывали ее со дня перерождения…***
— Ясно, — усмехнулась Сецуна, лениво потягиваясь, — ты задним числом переживаешь о том, что мы подумаем как родители?
— М-м.
Звук, изданный Минако явно выражал лишь неопределенность.
— Кстати, об этом… — погрустнела она, — я думаю, что с Тено у меня ничего не выйдет.
— К лучшему, если так, — хмыкнула Мейо.
Сецуна протянула руку и взяла Аино за упрямый подбородок. Наклонилась вперед поцеловать губы со вкусом клубники — обнаженная блондинка едва не мурлыкала под твердой, цвета карамели, рукой. Вздохнув, Мейо предостерегла:
— Она причинит тебе боль.
— Я немного мазохистка, — отшутилась Минако.
Мейо не стала спорить. Она с самого начала решила не мешать Богине Любви воплощать план покорения каждой из звездных сенши… хотя это и не значило «не вмешиваться». Сецуна придвинулась ближе, целясь в шею любовницы — Минако запрокинула голову в ожидании ласки — и впилась острыми зубками в атласную кожу, не оставляя, впрочем, следов.
Минако рассмеялась. Мейо отпустила ее и откинулась на подушки. Большой белой грядой они возвышались ближе к изголовью кровати: смуглое тело текло между ними черной рекой. Минако восхищенно замерла, а затем львенком-альбиносом потянулась следом. Вжалась спиной в крепкий торс, повторяя его изгибы. Сецуна по-хозяйски положила одну руку Минако на грудь — пальчиком поиграла с соском — а другую на плоский живот девушки. Аино задышала чаще, вывернула голову назад и потянулась за новым поцелуем. Девушки слились во влажном касании губ. Сецуна вдохнула запах юности у теплого виска и крепче прижала Минако к себе. Рубиновые глаза потемнели, когда взгляд заволокла меланхолия.
— Я не стану звонить и жаловаться тебе, ведь ты предупредила меня заранее, — по-своему поняла ее молчание Минако.
— Ты можешь звонить мне, когда хочешь, — не согласилась Мейо.
— Потому что мы друзья?
Минако развернулась боком, чтобы видеть смуглое лицо целиком и очень серьезно посмотрела на Сецуну. Та издала странный полустон-полусмешок.
— Глупый вопрос, — самокритично определила Минако.
— Нет ничего глупого в том, чтобы задавать вопросы, — Мейо приподнялась вместе с лежащей на ней Аино и устроилась полусидя, не отпуская блондинку из объятий, — я не хочу, чтобы тебе причинили вред.
Минако почувствовала тепло, разлившееся в глубине груди, бездумно улыбнулась и даже зажмурилась на миг. Не то, чтобы о ней никто не заботился, но как лидер воинов она чаще была тем, кто защищает. Приятно знать, что и до нее есть кому-то дело.
— Спасибо за заботу, — шепнула Аино почти в самое ухо Сецуне.
Она вывернулась из рук Мейо и замерла над ней, опираясь о постель на вытянутых руках. Синева глаз искрилась лукавством как воды Côte d’Azur, Лазурного берега. Сияющий в обрамлении мягких волос лик источал предвкушение. Сецуна поняла, что кошечка отдохнула и готова поиграть. Усмехнулась, наблюдая снизу вверх за тем, как изменилось выражение лица Аино, когда наощупь нашла вход в ее рай. Минако прикусила розовую губку, прикрыла веки, дышала рвано. Она чувствовала себя невесомой и дрожала под гибкими пальцами как лепесток.
Выжав из Минако два оргазма подряд, Мейо позволила ей забыться и наблюдала за тем, как смешно морщится во сне ее юная любовница. Аино предложила не выключать освещение, бросая вызов остаткам собственной скромности. Они занимались сексом поверх покрывала: в процессе им не бывало холодно, но теперь Минако свернулась зябким клубочком у нее под боком. Сецуна вытянула край одеяла, укрыла девушку и снова обняла.
Харука зажала голову Минако между ног, размашисто трахая в рот, обращаясь как с секс-куклой — реалистичной и неодушевленной. Внезапный звонок совпал с коротким, болезненным оргазмом. Тено соскочила с языка Аино. Не глядя на экран ползущего по крышке стола смартфона, рывком натянула брюки и какое-то время боролась с петлей кожаного ремня. Повернулась спиной к дивану и оперлась широко расставленными руками о подоконник, невидяще глядя на пестрый урбанистический пейзаж за окном.
Минако приходила в себя после бешеной скачки в роли седла. Провела ладонью по лицу, стирая влагалищные выделения. Фыркнула, очищая нос. Облизнула губы и повернулась на бок. Немного кружилась голова и Аино все еще была возбуждена.
— Не перезвонишь?
Тено обернулась. Плотно стиснутые бледные губы разошлись, обнажая оскал хищника. Стремительным шагом Харука подскочила к дивану и схватила полулежащую девушку за шею. В сияющей зелени прищуренных глаз Минако отчетливо разглядела ненависть: к самой себе, но наказана за это будет Аино.
Минако захрипела, когда стальной захват сузился, причиняя мучительную боль. Синие глаза закатились и Харука разжала ладонь. Аино рухнула на пол. Закашлялась, свернувшись клубочком у ног Тено.
— Одевайся и выметайся, — приказала та сипло, словно это ее только что душили.
Вслепую Минако нащупала пуговицы и запахнула ворот, скрывая следы стальной хватки.
— Аино, — позвала Харука, когда последняя уже стояла на пороге.
Минако ждала, что она скажет.
— Если кто-нибудь узнает об этом, я тебя убью. Поняла?
Она не была уверена, что сможет ответить, так что просто кивнула. Не ожидала, что приключение обернется так. Минако вышла, оставив за плотно прикрытыми дверьми самый агрессивный на своей памяти секс. По дороге вниз расплакалась в лифте от избытка эмоций. Перед входом в здание, где располагался офис Тено, Аино остановилась, добыла из кармана мятую пачку «Mevius». Закурила и глубоко вдохнула дым, задержав в легких подольше. Озноб схлынул с ее плеч, прикрытых лишь тонкой, полупрозрачной тканью блузки. Вечерняя прохлада омыла ноги в коротком плотном мини поверх паутины колгот. Тлеющая сигарета грела кончики пальцев, возвращая ощущение реальности.
Минако запустила быстрый вызов последнего набранного номера. Переждала гудки, зажимая сигарету между губ: «Можете оставить сообщение после сигнала…».
Выцедила скороговоркой сквозь сведенные запоздалым ужасом зубы:
— Еду к тебе.
Непривычно тихая, Аино сидела на краю ванны с мокрым лицом и дрожащими то ли от холода, то ли от страха коленками. На вопрос Сецуны она кивнула, так же не доверяя голосу, что и во сне, разбудившем ее.
— Что это было? — уточнила в свой черед.
— Вероятности.
Аино снова кивнула. Перед глазами встало ожесточенное лицо Харуки. Минако видела Уранус в бою, но даже не представляла, насколько пугающей и смертоносной может быть ее ярость в людском обличие.
Похожая на маленькую девочку, которую родители надолго оставили одну, Минако прикрыла лицо ладонью, пряча следы слез. Мейо сняла с вешалки халат и набросила ей на плечи. Села рядом, голая, равнодушная к холоду.
— Спасибо, — глухо поблагодарила Аино.
— Этого не случится, — сказала Сецуна, — подобных сценариев бесконечное множество. Конкретно этот — почти невероятен. Ты вправе выбирать сама.
— И что мне делать? — помолчав, спросила Минако.
— Оставить Тено в покое. Она не годится для твоих экспериментов. И может сделать тебе больно по-настоящему, если ты разозлишь… или напугаешь ее.
— Чем я могу ее напугать? — проворчала блондинка.
Сецуна помедлила, формулируя понятным нормальному человеку языком.
— Ты предлагаешь что-то, чего она хочет.
— Ну и что не так?
— Она хочет этого не от тебя.
— Ну так пусть откажется, — губы Аино скривились как если бы она собиралась плакать, но удерживала себя от этого, — я не стану ее привязывать цепью Венеры, чтобы всучить мой Дар Любви.
— Обещаешь? — усмехнулась Мейо.
Белобрысые брови изогнулись тильдой, передав возмущение их владелицы.
— Обещаю! — отрезала Минако и отвернулась.
— Верю, — Сецуна примирительно положила ладонь поверх рук девушки, вцепившихся в ткань халата, — Минако, это просто сон. Он не сбудется.
Аино искоса глянула на нее, желая убедиться, что женщина говорит всерьез.
— Ты точно знаешь?
— Точно-точно, — твердо произнесла Сецуна.
Минако чуть расслабилась. Щечки порозовели, она приходила в себя. Сецуна встала и протянула ей руку, чтобы помочь подняться:
— Идем в кровать.
Минако позволила увести себя в комнату и уложить в постель. Во сне она сопела как маленький паровозик, часто вздрагивала и меняла позу. Убедившись, что девушка крепко спит, Сецуна набрала номер Кайо.
* перефраз первой из четырех заповедей самурая из заключительной главы «Праздный вечерний разговор» Хагакурэ. Хагакурэ (яп. 葉隱 (葉隠) «Сокрытое в листве») — практическое и духовное руководство воина, представляющее собой собрание комментариев самурая Ямамото Цунэтомо (Дзётё Дзинъэмон Ямамото, 1659—1719), вассала Набэсима Мицусигэ, третьего правителя земель Хидзэн (в наши дни это часть префектур Сага и Нагасаки в Японии). Хагакурэ также известно как «Сборник Набэсима» или «Сборник Хагакурэ»; дошедший до нас вариант состоит из 11 книг.
** песня «Angel Of The Morning» исполнительницы Juice Newton, источник перевода сайт https://www.amalgama-lab.com/
*** намек на события из фанфика «Барная карта М.А.».
Продолжение следует…
Sailormoon-90 