Наказание для Тено Харуки

Два силуэта на фоне широкого дверного проема, ведущего в зал, полный людского гомона, тел и яркого света. Один в мужской одежде и выше на голову другого — с тонкой, подчеркнутой ремешком на платье талией. Принц и принцесса, а может, маг и его ученица, или брат и сестра… муж и жена.

Молча, рука об руку они спустились к автомобилю. Серый обтекаемый корпус, хром, метал и стекло — свежий перезапуск классики европейского автопрома. Харука открыла дверцу для Мичиру, помогла ей сесть. Затем наклонилась и уложила тяжелый шелк подола вокруг голых, украшенных бриллиантами ног Кайо. Тено заняла место водителя и в тишине, едва нарушаемой звуком мотора, авто тронулось в направлении загородного дома.

— Я хочу наказать тебя, — это были первые слова Мичиру за прошедший час; Харуку они не удивили.

— Хорошо.

Mercedes изменил маршрут, направляясь теперь в центр Токио.

Тишина сопроводила их по пути с паркинга, через вестибюль и в лифте, за секунды вознесшему на этаж небоскреба, где располагалась их городская квартира.

Войдя в апартаменты Мичиру замерла у порога. Харука сняла туфли и прошла дальше, остановившись перед входом в гостиную. В проеме виднелся край массивного кресла, выступающего из темноты как айсберг в Атлантическом океане в роковую апрельскую ночь 1912 года.

Неторопливо Харука повернулась к Мичиру. Подняла руку — белую на фоне угольной ткани смокинга — к шее. Ослабила «бабочку» и сняла через голову, растрепав короткие русые волосы. Легким движением скинула пиджак, отправив на пол вслед за галстуком.

Когда Харука потянула узел камербанда, Мичиру на мгновение увидела ее альтер-эго из параллельной реальности: гейша, что развязывает оби перед началом церемонии мидзуаге.

Черная лента упала на пол, свернувшись змеей. Молния ширинки разошлась под ловкими пальцами, обнаружив тонкую белую ткань нижнего белья. Демонстрируя хорошую растяжку, Харука медленно наклонилась, обеими руками сдвигая брюки вниз. Тено переступила ногами в белых носочках, избавляясь ещё от одной детали одежды. Далее она принялась за пуговицы рубашки, высвобождая по одной из плотных петель. Клин обнаженной кожи становился шире. Показалась налитая грудь с темными сосками и плоский, в кубиках мускулов, живот. Рубашка соскользнула, открыв рельеф сильных плеч.

Мичиру наклонила голову набок, проводя взглядом вдоль тела Харуки, запоминая то, что видела, будто впервые. На сосредоточенном лице блондинки, на лбу залегла короткая морщинка, когда Харука взялась за полоску трусиков и стянула их с бедер.

— Носки оставь, — приказала Мичиру.

Тено подчинилась. Она повернулась спиной к Мичиру и лицом к стене. Наклонилась вперед и уперлась ладонями в прохладную поверхность расставив ноги на ширину плеч. Дыхание ее было ровным и спокойным, а глаза открыты. Она ждала.

Мичиру подошла. «Клац-клац-клац», — сообщили каблуки полу. Девушка взялась за пряжку ремешка на своей талии. Оттянула язычок, освободила петлю и вытащила кожаную ленту — не широкую и не тонкую — из рамки. Клацнул металлический наконечник. Мичиру сложила ремень петлей, перехватив в руке поудобнее. Характерный свист завершился сочным шлепком по пока что белым ягодицам Тено.

Довольно долго стоя за спиной Харуки, Мичиру продолжала порку в одном и том же ритме. Привычная к нагрузкам кисть не уставала. Прерывистое дыхание оставалось единственным громким звуком, который долетал до ушей Мичиру. Ей понемногу становилось жарко в туалете*, явно для подобных практик не предназначенном. Забранные в пышный пучок волосы оставили свободной лишь челку, темные пряди которой липли к потному лбу Кайо. А вот стоять на паркете в туфлях на шпильке было очень удобно.

Пальцы Харуки дрогнули, когда очередного удара не последовало. Она пружинисто оттолкнулась и, не глядя на Мичиру, прошла в темноту комнаты. Неторопливой и твердой походкой хищника Кайо устремилась за ней.

Обычно, в последующие дни все, что она могла вспомнить, была раскадровка случайной последовательности сцен.

Запястья и щиколотки Харуки в двойной обвязке. Следы от укусов на коже бёдер блондинки рядом с узкой полоской волос, спускающейся через лобок. Зрачки Тено, расширенные от боли и удовольствия, ее долгожданный стон — один за одним, сливаясь в однотонный звон, терзающий виски Кайо. Распятое в воздухе крепкое тело в полукруге разложенных на полу то ли игрушек, то ли инструментов пытки.

Указательный и средний пальцы Мичиру по последнюю фалангу погруженные в вагину Харуки — подушечка большого пальца поглаживает ягоду клитора в раскрытых лепестках малых половых губ. Покрытое жемчужинами влаги тело вздрагивает от желания, которое невозможно удовлетворить на максимальных оборотах вибратора между ног — и Тено знает, что Мичиру может держать ее на грани часами, если захочет.

Запах горячей кожи у корней светлых волос на затылке Харуки. Круглое металлическое кольцо между зубов Тено — слюна, скапливаясь в открытом рту, стекает по подбородку вниз и очень медленно капает на грудь. Вытянутые соски в зажимах с грузиком подрагивают, когда пламя свечи оказывается слишком близко.

Отблеск огня на круглом плоском основании конуса из «драконьего стекла» между раздвинутых ягодиц Харуки. Следы воска на ткани носочков: синий, красный, желтый. Багровые борозды от веревки, снятой спустя часы. В самом конце Мичиру сдергивает зажим с клитора и в беззвучном вопле Харука выгибается дугой.

---

Капельки выделений — всего по чуть-чуть — Мичиру завтра обнаружит на своем наряде. А сейчас она расплетает узлы, укутывает Тено мягким покрывалом и обнимает, позволяя девушке уснуть в ее руках.

Харука спит — всего четверть часа или около того, прежде чем она отправится в душ и Мичиру приготовит салат для нее — трапеза перед полноценным сном в течении всего дня. Кайо переносится мыслями в мастерскую. Она уже видит основную палитру и концепт новой картины. Ее вдохновляют вовсе не боль и страдания, а то, куда они открывают путь им обеим.

Тено ворочается, открывает глаза — сонные зеленые, и пытается потянуться, не размыкая объятий невольно улыбающейся Кайо. Харука требует законный поцелуй при пробуждении. Розовые губы Мичиру втягивают ее нижнюю губу, а красный язычок лижет и щекочет. Харука фыркает и выворачивается. Мичиру не удерживает ее больше. Ночь закончилась, ее время ушло.

Кайо выглядит уставшей — да так и есть. Платье смято, волнистые локоны выбились из прически, глаза покраснели; руки дрожат. Она идет в ванную после Харуки, чтобы попытаться привести себя в приличный вид.

Обернувшись полотенцем, Мичиру бредет на кухню, где Тено уже позаботилась о зеленом чае и чашке риса без соли и пряностей специально для нее. Кайо включает радиоприемник, усаживается на табуретку, положив одну ногу под бедро. Диктор говорит о погоде и ставит беззаботную песенку, празднуя начало выходных. Харука уплетает овощи, постукивает босой пяткой в такт мелодии и бросает озорные взгляды на Кайо. Мичиру поглощает рис изящными выверенными движениями направляя палочки по маршруту пиала — язык.

Никто из них не станет просить прощения. Харука — за украденный у Усаги поцелуй, Мичиру — за следы по всему телу Тено. Никто не станет раздавать обещаний, кроме тех, что уже даны: Харука может делать, что хочет, Мичиру имеет право наказать ее за проступок. Конечно же, Харука может использовать стоп-слово** и прекратить истязания в любой момент — так они договорились, и не сделает этого, скорее всего, никогда.

* Туалет — наряд, одежда (напр. вечерний туалет).

** Стоп-слово у Тено и Кайо звучит как: «Действуй».