Мичиру выбрала белое платье c оборками на плечах и подоле, и подпоясалась плотной лентой. Над грудью девушка приколола алую розу. Шею украсила жемчужным ожерельем, похожем на семейную реликвию, хотя, на самом деле, его подарил любовник, которому нравилось кончать Мичиру на лицо; и вдела в уши небольшие жемчужные сережки.
Глянула в зеркало — оттуда с самым невинным видом смотрела утонченная юная леди. Мичиру чувствовала, что именно такой наряд тронет в душе клиента нужные струны, но пока не могла объяснить, почему. Она едва ли анализировала свой дар, но он часто выручал Мичиру.
Потоптавшись нерешительно, девушка отложила зеркало. Потертая, местами потемневшая поверхность показывала лишь ту реальность, которую Мичиру видела своими глазами. Лицо, мелькнувшее в отражении сегодня утром — после очередной встречи с демоном, принадлежало молодому светловолосому мужчине, показавшемуся смутно знакомым.
Конечно, она помнила наставление тети Сецуны. Старая ведьма многое ведала, но, к сожалению, умерла до того, как смогла поделиться знанием.
Мичиру выкинула из головы лишние мысли. Она вышла из апартаментов в холл и вызвала лифт. Поднявшись на нужный этаж, продефилировала по коридору — несколько мужчин в джинсах и футболках, и замысловато одетая женщина, уставились ей в след с неприкрытой похотью на пьяных лицах. Чтобы дойти до нужного номера, девушка преодолела еще один подъем на лифте. Она расправила невидимые складки ткани подола, прежде чем постучать в широкие двустворчатые двери пентхауса.
В номере — точно таком, какой снимала Усаги, отчетливо пахло травкой. Проходя мимо клиента Мичиру мельком глянула в его лицо: для этого ей пришлось задрать голову. В закрывших радужную оболочку зрачках плескалось не до конца определенное желание.
По мере продвижения вглубь, запах наркотика становился сильнее. Мичиру задумалась, был ли мужчина один, и, если нет, куда он дел остальных. В напряженному мозгу пронеслось нервное хихиканье, внутренний голос напомнил ей шутку про мертвых шлюх в шкафу. «Ха-ха, — отмахнулась Мичиру саркастично, — самое время для юмора, учитывая, что вся ночь наперед оплачена наличными, а для местной охраны меня все равно что не существует.» Внутренний голос извинился и сердобольным тоном посоветовал, в случае чего, бить между ног. Мичиру еле слышно вздохнула.
По дороге к пункту назначения — довольно долгой, надо сказать, они миновали богато убранный зал с мягким уголком, спортзал, огромную ванную комнату, переходящую в бассейн, рабочий кабинет, столовую и кухню-студио, примыкающую к ней. У панорамного окна последней разместился рояль — в некоторых номерах его заменяли игровые автоматы, а в других — сауна с видом на город. На закрытой крышке инструмента Мичиру увидела пустой граненый стакан, непочатую бутылку шотландского виски и белый конверт: уголок был надорван.
Ведомая тихими указаниями из-за плеча, она дошла до спальни. Ей нравился интерьер комнаты, вызывающий у посетителей ощущение пребывания в оторванном от мира месте. Балдахин над кроватью, утопленный в стене камин в обрамлении узорчатой решетки, широкий ковер с высоким ворсом — каждая деталь навевала настроение восточной сказки, поднимала со дна памяти истории о султанах и их наложницах, о шатре посреди пустыни, овеваемом ветрами и присыпанном песком, о тысяча и одной ночи любви, и смертельной опасности, подстерегающей за порогом этого убежища.
Клиент следовал за ней, передвигаясь неслышно, как индеец. Остановившись на пороге, Мичиру медленно повернулась, почти столкнувшись с ним, точнее, его грудной клеткой, затянутой в жилет. Девушка нахмурилась. Как она могла не догадаться? Это тот самый парень, который таращился в ее окна. Что ж, он и вправду очень красивый.
Парень держался отстраненно, как ребенок на праздновании дня рождения, словно не решался взять специально для него приготовленный кусочек пирога. Под светлой прядью на виске билась жилка, и желваки ходили под кожей его высоких точеных скул.
— Чего ты боишься? — спросила Мичиру, стараясь не спугнуть.
Она ощутила прилив нежности, полагая, что он, возможно, впервые имеет дело с такой, как она. «Я тебя не обижу, хотя, возможно, укушу». Блондин чуть нервно выдохнул, и она погрузилась в облако его дыхания. Аромат юности, сладковато-свежий; чуточку горчил каннабис. Мичиру решила подтолкнуть парня к активным действиям и положила руки ему на грудь — и поняла, наконец, какую загадку он скрывал.
— О, — ровным голосом сообщила она об открытии.
— Я женщина, — разлепив сухие губы хрипло, низким голосом подтвердила клиентка.
— Стоило сказать об этом раньше, — заметила Мичиру, впрочем, не особо огорчаясь.
Пожалуй, она почувствовала облегчение, а еще любопытство.
— Я не подумал об этом, а твой менежер не стал уточнять, — солгала блондинка.
— Я тебе не верю, — невозмутимо отреагировала Мичиру.
— Ладно, хорошо, — признавшись, клиентка чуть успокоилась, — ты права. Я должен был сказать.
— Так почему не сказала? — Мичиру не убирала ладони с груди, ощущая где-то в глубине под большим пальцем биение сердца.
— Не захотел, — блондинка смотрела сверху-вниз, чуть опустив веки.
— Если бы женщину подбирали исходя из твоих предпочтений…
— Это была бы карикатурная фем*.
Мичиру вынуждена была согласиться. Она улыбнулась, получив отсвет улыбки в ответ, и отняла руки от груди клиентки, судя по всему, слегка огорчив ее этим.
Мичиру повернулась и прошла к кровати, присела на самый край и целомудренно сложила руки на сведенных вместе коленях. Ангельский облик резко контрастировал с обстановкой. В отличие от клиентки, Мичиру знала, как исправить это: просто раздеть ее. Она закинула ногу на ногу, с интересом изучая блондинку, застывшую у камина.
— Как тебя зовут?
— Тебе о таких мелочах не сообщают заранее? — удивилась девушка.
— Не люблю разрушать интригу.
— Харука, — хрипотца в сочетании с расставленными в данном порядке согласными буквами, будто процарапала горящий след от яремной впадинки до лобка Мичиру, — Тено Харука.
Мичиру сглотнула.
— Окей. Просто для информации: ты рисковала попасть на даму строгих правил, которая имеет дело исключительно с мужчинами.
— Как скажешь, — Харука сомневалась, что в профессии Мичиру встречаются такие экземпляры: по крайней мере, раньше эти леди ей не попадались.
— У меня есть право уйти, если я хочу, прямо сейчас.
— Ты права. Хочешь уйти? — в голосе блондинки не было тоски, но грусть во вновь зазеленевших глазах говорила сама за себя.
Смирившись с ситуацией, Мичиру покачала головой.
— Нет, если ты пообещаешь больше не лгать. Или, по крайней мере, не скрывать ничего важного о себе.
— Идет. Из важного — пожалуйста, используй по отношению ко мне окончания мужского рода.
— Идет.
— Договорились. Спасибо, Мичиру, — совершенно трезвым голосом поблагодарила Харука.
Мичиру улыбнулась.
— За то, что осталась?
— За то, что понимаешь.
Харука предложила сначала поговорить, так что девушки разместились на огромной кровати одетыми; Мичиру — не снимая туфельки. Блондинка легла поперек, ногами к камину, закинув руки за голову. Мичиру устроилась у ее бедра, подтянув колени к животу. Ночь достигла пика, после которого покатится на спад — к рассвету. Мичиру любила этот час. Тетя звала его «часом Волка» и говорила, что он обостряет чувства ведьмы. Истины выстраиваются в очередь, чтобы озарить сознание, а демоны нащупывают путь к душе, принявшей тьму за союзника.
— Почему ты солгал, на самом деле?
— Я увидел тебя в лобби с тем пижоном, — Мичиру догадалась, что речь идет о Питере, — и захотел — именно тебя. Услышал, как ты сказала, что сегодня выходная… Почему ты согласилась?
Мичиру снова подумала про отражение в старом зеркале и предсказании Сецуны.
— Сумме с таким количеством нулей не отказывают, — усмехнулась она и поинтересовалась, — что, если бы я оказалась убежденной гетеро?
Харука решила не повторяться на счет того, на что люди готовы ради денег.
— Я знал, что ты смотришь на вещи достаточно широко.
— Пресловутый гей-радар? — прыснула Мичиру, улыбаясь во весь рот — она была довольна: даже в одежде сексуальность капала у Харуки с кончиков пальцев.
Девушка ждала, когда уже блондинка разденется. Впрочем, недолго.
Мичиру поднесла руку к лицу, привлекая внимание Харуки, которое, по правде, и так было в полной ее власти. Проведя большим пальцем по губам, Мичиру смазала помаду, а затем разомкнула губы, вложила палец в рот и облизала, медленно прокручивая. Харуке захотелось повторить тот же фокус, заменив палец Мичиру на свой язык. После травки пересохло в горле, а еще блондинка была очень возбуждена. Она радовалась, что по женщине сложно сказать, когда та испытывает вожделение, но напрасно: Мичиру видела ее насквозь.
Мичиру перенесла вес на колени, чтобы расстегнуть и снять обувь. Падая на пол, каблуки перестукнулись. Перебирая руками и ногами, как четвероногое животное, девушка забралась на Харуку и оседлала ее. Открытая промежность разместилась ровно на лобке блондинки и та догадалась, что от вульвы Мичиру ее отделяет только ширинка брюк.
— Ты похожа на ангела, — негромко сказала Харука — контраст между видимым и тем, что она чувствовала сбивал с толку.
— Я буду, кем ты хочешь меня, — она не договорила слово «видеть», оно в фразе было лишним.
— Слишком пошло, даже для тебя, — уголком рта усмехнулась блондинка.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
— Расскажи.
— Сними рубашку, — предложила Мичиру в ответ.
Поколебавшись, Харука начала расстегивать пуговицы жилета и пуговицы сорочки под ним. Добравшись до пояса, взялась за белую ткань — Мичиру приподнялась, чтобы помочь вытянуть рубашку из брюк. Блондинка опять заложила руки за голову, намекая, что ее работа здесь закончена.
Мичиру провела ладонью от шеи до живота Харуки, раздвигая полы одежды и обнажая грудь, плечи, пресс. Она чувствовала сдержанную силу мышц и созерцала скульптурную безупречность тела этой необычной девушки.
— У тебя потрясающая фигура. Занимаешься спортом? Каким?
— В основном тренажерка и бег.
— Железо тягаешь?
— Ага.
— Жим лежа? — заинтересовалась Мичиру, — сколько?
— В среднем 120 кг.
— Вау! Мне нравится, что ты сильный, — блондинка расслабилась окончательно приласканная похвалой, — а раньше чем занимался?
— Почему ты думаешь, что я занимался чем-то другим раньше? — после паузы спросила Харука.
— Ты пахнешь ветром, — Мичиру мечтательно улыбнулась.
Харука странно посмотрела на нее.
— Мотоспорт.
— Шоссейно-кольцевые?
— Ага.
— Почему бросил?
— Слишком стар для этого, — она улыбалась, но не шутила.
— Сколько тебе?
— Двадцать семь.
— Выглядишь моложе.
— Пью кровь девственниц, — отшутилась блондинка.
— Практикуешь секс во время месячных? — фыркнула Мичиру.
Девушка под ней издала тяжелый вздох.
— Давай сменим тему. Поговорим о тебе?
— О, как галантно. Я люблю, когда обо мне говорят.
Харука проигнорировала иронию.
— Сколько ты занимаешься этим?
— Как давно я трахаюсь за деньги? — вдохновенно начала Мичиру, — какой у меня опыт в постели? Как много людей меня поимело за последний год? Сколько я проглотила литров…
— Перестань.
— Семь лет, — легко раскрыла тайну Мичиру.
— Твои семья в курсе?
— Я не поддерживаю связь с ними.
— Почему…
— Я выбрала эту работу? — даже в тени язвительная улыбка была отлично видна.
— Не хочешь — не говори.
— Ну теперь я точно расскажу.
Мичиру не была уверена, порадует ли ее откровенность клиентку, и ей было плевать.
— Мои родители хотели мальчика.
Харука кивнула. На ее лице отразилось понимание.
— И у них родилось двое, прежде чем появилась я.
Блондинка опешила.
— А ты думала, что тяжелое детство сломало меня? — подразнила Мичиру, — может, отец ушел, а отчим насиловал с десяти лет… или нет — братья избивали, а мать игнорировала, — говоря это, она наклонилась и накрыла ладонями обнаженную грудь Харуки, и легонько сжала пальцами, — жаль, если разочарую: моя жизнь в родительском доме была счастливой и обычной. Ничего такого, что заставило бы меня пойти на панель — кроме моего собственного желания. Видишь ли, — нос Мичиру соприкоснулся с носом Харуки, русалочьи волосы обрамили лицо последней, и пламя в глубине синих глаз засияло отраженным светом в глазах блондинки, — я люблю заниматься сексом. И я люблю деньги. Так вышло, — Мичиру отстранилась, вернувшись в сидячее положение, — что способ сочетать эти два увлечения изобретен на заре времен и по-прежнему процветает в наши дни.
— Веб-кам безопаснее, — прокомментировала Тено, посмеиваясь над собой — как ловко ее обвели вокруг пальца! Впрочем, ничья.
— Я хочу иметь дело с живыми людьми, горячими и потными.
Мичиру опустилась низко-низко и потерлась затвердевшими под атласной тканью сосками о соски Харуки, но Тено уже надоело елозить без пользы. Она подхватила Мичиру подмышками и одним движением перевернулась вместе с ней, подмяв девушку под себя, нависая над ней, легко заняв главенствующее положение.
Подол задрался, открыв голую до пояса Мичиру. Харука оценивающе оглядела добычу, прежде чем съесть.
— Уговорила…
* Буч (англ. butch) и фэм (фр. femme) — термины сленга ЛГБТ-сообщества, клише для обозначения ролей в лесбийских отношениях. Современные лесбиянки постепенно отходят от отношений фэм/буч, которые становятся непопулярными в лесбийской среде. Сегодня отношения фэм/буч с чётким распределением по ролям и обязанностям являются стереотипными и свойственны, в основном, молодым лесбиянкам. Деление лесбиянок на «активных» бучей и «пассивных» фэм начинается в конце XIX — начале XX века, когда многие дамы высшего света имели романтические однополые связи. В Великобритании в 1928 году Рэдклифф Холл издаёт свой роман «Колодец одиночества», увековечивший фэм/буч-семью. Героиня романа Стефани Гордон становится классическим образцом буча, а её любовница Мери — классическим примером фэм.
Sailormoon-90 