Последний ангел. 5. Знаешь, на самом деле, я совсем не сильная

Уранус взмахнула клинком и обезглавила Мичиру одним сильным ударом. Прекрасная голова скатилась с плеч, из шеи брызнула кровь и податливое тело рухнуло на землю.

Харука рывком села и проснулась. В пронизанной колючей проволокой гортани клокотал задушенный вопль. Драгоценный металл и острые грани ледяных камней врезались в ладонь Тено, сжимающей рукоять лежащего на постели меча. Сияние померкло и меч исчез. Подняв дрожащую руку девушка дотронулась до пылающего лба.

Харука выбралась из постели и встала на ноги. Тихо вышла из комнаты и через кухню прошла на балкон. Сквозь распахнутую дверь ветер ворвался в комнату и под влажную от пота одежду. Девушка жадно глотала ночной воздух. Не замечая холода она оперлась спиной о стену и в изнеможение закрыла глаза. Мгновенно сцена казни возникла на внутренней стороне век, вырвав стон из груди Харуки.

Сны о прошлом, всегда яркие, никогда еще не были такими жестокими. Должно быть, недавняя встреча в доме Усаги, всего вторая со дня ее пробуждения, спровоцировала очередной кошмар.

Несмотря на попытки Мамору скрыть свои подозрения насчет Уранус Тено видела его, полный сомнений взгляд, обращенный на нее. Воинственный вид Макото и беспощадная прямолинейность Рей удержали принца от обвинений, окутавших ядовитой дымкой маленькую, украшенную зайчиками и сердечками комнату. Усаги, погруженная в обычную апатию, не заметила молчаливой стычки. Луна попыталась смягчить конфликт обратившись к Харуке с просьбой, по возможности детально описать, что произошло в день гибели воинов.

Не ожидая, что Тиба сразу поверит ей, Харука без лишних эмоций пересказала события до и во время боя. Раньше ей всегда было наплевать, насколько кто-то считает ее достойной доверия. Теперь это не был вопрос личного выбора. Рей и Макото поручились за нее. Она несла ответственность перед ними. К концу повествования ее голос оставался ровным. Макото сосредоточенно разглядывала аппликацию на подушке, которую вертела в руках. Хино стояла, обняв себя за плечи, у окна спиной к ним. На лице Мамору отразилось страдание, он опустил голову будто каясь. Мысли Луны витали далеко. Напротив хозяйка комнаты успешно делала вид, что внимательно слушает.

— Мне так жаль, Харука-сан.

Ощущение ужаса схлынуло вместе с воспоминанием о прикосновении к потеряному в битве с Галаксией талисману. Обернувшись, Тено встретила взгляд проницательных зеленых глаз.

— Почему ты помогаешь мне?

Кино нахмурилась.

Харука смутилась. Она приняла предложение перебраться в квартиру Макото, удивив этим и себя, и младшую девушку. Спартанский минимализм жилья и строгое расписание дня помогали сосредоточиться на их главной задаче — поиске и уничтожении врага. В спортивном зале девушки тоже теперь тренировались вдвоем. Воин Юпитера не сдерживала мощь, вкладывая в удары накопленный опыт, ярость и энергию планеты-покровителя. Лепестки электроразрядов из ее ладоней впечатляли. И все же, Харука одержала верх, противопоставив магии и годам уличных боев лишь все доступное ей упрямство.

— Харука-сан, постарайся отдохнуть. Не хочу получить преимущество из-за того, что ты уснешь посреди боя.

Тено криво усмехнулась: драться она способна в любом состоянии. Проблема была в том, что это ничего не решало.

— Хорошо, я постараюсь. Спасибо тебе, Макото-тян.

Вторую постель расстелили на полу в спальне, хотя Макото с радостью уступила бы гостье свою кровать. Она наблюдала за Харукой, пока та боролась со сном, опасаясь новых кошмаров, и видела, как смягчилось выражение лица блондинки, когда она, наконец, сдалась. Усталость сошла со лба, стерев морщинки у бровей, спокойное дыхание вернуло румянец на щеки. Плотно сжатые губы разомкнулись, шепча имя.

Макото перевернулась на спину, чтобы не подглядывать. Тусклые пластиковые звездочки на потолке потихоньку гасли. Ей было так одиноко здесь, что она набивала квартиру вещами, наполняла искусственным шумом, музыкой и разговорами по радио. А нужно было, всего-то, привести еще одного одинокого человека.

---

Рей видит гигантскую Луну, медленно, неотвратимо надвигающуюся на Землю, и ее необъятную тень, накрывающую Токио и весь мир.

Огонь, слишком близко к ее лицу, опалял кожу, не оставляя следов. Что-то еще хотели открыть ей духи сегодня.

Рей видит фигуру со спины. Она узнала себя — в костюме воина, с распущенными, бьющимися на ветру черными волосами, в сияющем ореоле на фоне Луны. И еще один силуэт — по правую руку от Рей. Высокая женщина в костюме с короткой юбкой и матросским воротничком. Короткие волосы, изогнутый клинок в руке.

Рей нахмурилась и видение изменилось.

Белокурая голова покоится на обнаженном плече Рей. Девушка в ее постели двигается и Хино видит ее лицо, и белую грудь, украшенную клеймом — круг, образованный тенями двух птиц. Клеймо накрывает краешек ареолы. Рей знает, что это за птицы. Это вороны.

Рей моргнула, и пламя стихло, оставляя жрицу наедине с собой. Она неловко, словно старуха, поднялась — колени задеревенели от долгого сидения, — и вышла во внутренний двор храма Хикава.

Предрассветные часы самые тихие. Вне перегретой комнаты воздух казался пьяняще свежим, и жрица вдыхала его полной грудью. Мико остановилась посреди двора и закрыла глаза, обратившись мыслями к будущему. Каким оно наступит теперь? Король и Королева живы, Хрустальный Токио будет возведен, воины научатся справляться со злом в неполном составе. Так?

Девушка отогнала воспоминания о сильном теле, содрогающемся под ней, и запрокинула голову, подставив лицо дрожащему свету новорожденного дня. Видение — неожиданное, пугающее… возбуждающее, может означать, что Уранус нужен партнер, и что она, Сейлор Марс, подходит на эту роль. Несмотря на разные стихии — огонь против воды, они похожи с Нептун: обе предвидят будущее и ощущают злую ауру. Их с Харукой сексуальное притяжение, если оно, конечно, не кажется ей, может стать приятным дополнением к миссии… на которую Рей не хотела бы соглашаться. Что-то в идее взаимозаменяемости воинов претило ей.

Последние события напомнили им о том, что воины — необычные люди, и их жизнь должна отличаться от нормальной. Роскошь завести семью или иметь детей им едва ли доступна. Опыт Харуки подтверждает возможность только одного исключения из этого правила. И все же, их сверх-силы не должны и не могут стать причиной потери человечности. То, что Мамору допускает причастность Уранус к гибели воинов говорит, скорее, о непонимании им ситуации внутри когорты. Более или менее сплоченные воины выступают заодно. Сейлор Мун, принцесса, возглавляет их, а принц чаще всего находится на периферии сражения.

Рей провела рукой по волосам, пропустила пряди сквозь пальцы, играя с ними.

Мамору отыщет ответы на свои вопросы рано или поздно. А ее видения — это просто видения. К тому же, далеко не все предсказания сбываются.

---

Пешком Харука заплутала по дороге к нужному ей дому. Несколько раз она была здесь проездом, и в каждом таком случае повод был не самый приятный. Обычный спальный район, обычный рабочий день, типовые дома, скопированные с рекламного проспекта про счастливую японскую семью. Такую, в которой мама-папа-ребенок-ребенок, банальная история. Еще весной у нее была такая же. Судьба показала ей все, что она может иметь только для того, чтобы отнять.

Ощутив слабость Харука остановилась, прислонившись плечом к стене.

Что если бы.

Харука прикрыла глаза рукой. Она чертовски устала чувствовать себя паршиво.

Каждое утро она просыпается с ощущением, что что-то не так, не сразу вспоминая, что именно. Каждую ночь боится заснуть из-за снов. Не тех, которые заставляют в ужасе просыпаться, а таких, в которых Тено видит живую Мичиру и снова живет сама.

Днем она ощущает одно только онемение в отношении почти всего и всех, кроме нескольких людей… включая Усаги, разумеется. Именно чувства привели ее сюда — чувство глубокой вины, жгучего стыда и невыносимого раскаяния, которое невозможно было продолжать игнорировать.

Образцовая мать-домохозяйка впустила вежливого, хорошо одетого молодого человека Харуку Тено, пришедшего навестить ее дочь и проводила его в ее комнату. Несколько минут Усаги выглядела достаточно оживленной, чтобы казаться самой собой, однако, когда необходимые слова, чтобы отдать дань приличиям, были сказаны, она утихла, как если бы снова погрузилась в кому.

Харука маялась, пытаясь подобрать какое-то не самое ужасное начало своей исповеди. Вопреки здравому смыслу она верила, что Усаги, даже если не поймет ее объяснения, все равно простит. В конце концов, она не хотела ничего… она просто искала утешения, как умела.

Несмотря на внешнюю заторможенность Усаги из последних сил сдерживала себя от того, чтобы начать метаться по комнате. В ее мозгу, как кролики, носились мысли, перескакивая с одной темы на другую. Звонок Сецуны не шел из головы.

Ночью Усаги плохо спала, ей снились чудовища. Девушка плакала во сне, пока мама не разбудила ее. Под утро ей приснился день, когда погибли воины.

Уранус стояла на коленях, прижимая к груди отрубленную голову возлюбленной. Возвышаясь над воином Неба, Усаги видела лишь свои руки в белых перчатках, держащие окровавленный меч. Сон был почти беззвучным, за исключением смеха, который все не умолкал. Смех был похож на перелив хрустальных колокольчиков. Смех был ее собственный.

Усаги вскочила с постели, оставив попытки усидеть на месте. Она то поднимала руки, чтобы прикоснуться к распущенным волосам, то безвольно опускала, сжимая пальцы и резко разжимая. Тено обеспокоенно наблюдала за ней. Невысказанное признание рвалось наружу.

— Прости меня!

Огорченная и растрепанная Усаги остановилась посреди комнаты лицом к опешившей Харуке.

— Прости меня, — прошептала Усаги, и из ее глаз потекли слезы, — я так налажала. Я должна была быть там рядом с тобой. Я должна была предупредить вас… Прости меня за все, что тебе пришлось пережить за эти два месяца; за то, что я не смогла ее уберечь… Я просто хотела… я, на самом деле, верила, что можно обойтись без жертв.

Она не опустила голову и вытерла глаза тыльной стороной ладоней сжатых в кулаки. Харука шагнула к ней, растерянная, не зная, зачем. Усаги отступила, не спуская глаз с бледного лица блондинки, ища в нем обвинение.

Харука онемела.

Воплощая собой картину отчаяния и решимости, опустив плечи, с упрямо поднятым подбородком перед ней стояла перерожденная Лунная принцесса, Цукино Усаги, и, кажется, сходила с ума.