— You aren’t Kane… are you?
— I don’t think so. Are you Lena?
К/ф «Annihilation»
Тот, кто любит, должен разделять участь того, кого он любит.
Михаил Булгаков, «Мастер и Маргарита»
То был странный отпуск — идеальный до нереальности.
Островок в форме сердечка в полном бирюзы океане — без края, без горизонта. Белый песок как сахарная пудра: на самом деле, белоснежный. Ни единой души кроме них.
Крохотный дощатый домик на самом берегу, на удивление вместительный, внутри — небольшая терраса, двери распахнуты навстречу небу; гостиная с плетеным столиком и стульями, потертым диванчиком с яркими подушками и двумя акварелями без рамок на стенах; спальня — широкое ложе в обрамлении балдахина; за маленькой дверью — выход в джунгли, где между пальмами спрятана каменная ванна.
Ночью над головой — настоящие звезды, а под ногами в песке — всегда в песке, сколько ни мой — ползают крохотные ящерицы. Днем смешные красные крабики боком перемещаются между плиточками бетонной дорожки, обвившей домик на краю мира.
Мичиру засыпала под шум прибоя и шепот листвы, и просыпалась от плеска волн и едва различимого шелеста песка. Островок был совершенно необитаем. Каждый день провизию доставляли с соседнего острова дронами, поставки принимала Харука и Мичиру никого, кроме нее не видела.
Оставив жену дома, Мичиру не ожидала нос к носу столкнуться с ней на пороге своего офиса. Харука увезла ее в аэропорт. До самого последнего момента она не раскрыла Мичиру конечную точку маршрута.
Спустя девять часов полета на частном самолете, которым Харука управляла сама, они оказались так же далеко от людей, насколько их планеты удалены от Солнца, посреди Индийского океана.
Здесь Мичиру стала объектом самой пристальной заботы. Сопровождая ее неотступно, Харука не мешала делать, что хочется. Воодушевленная путешествием своей мечты и пейзажами Мичиру рисовала часами напролет — Харука предусмотрительно упаковала с собой мольберт, кисти и краски из ее студии.
Мичиру стала такой беспечной, такой искренней, какой просто не могла позволить себе быть все эти годы скитаний и битв. Мощной скалой Харука возвышалась над ней, защищая от ужасов мира. В голове Мичиру плясал ветер, выдувая тревоги и грустные мысли.
— Ха-ру-ка! Идем купаться!
— И-дуу.
Мичиру болтала ногами в воде, поднимая тучу брызг и распугивая мелких рыбок, стайкой сопровождающих ее. Девушка смеялась взахлеб как ребенок, выражая эмоции без тени смущения. Она была счастлива и знала, что Харука, улыбающаяся при виде ее улыбки, счастлива тоже.
Порой Мичиру замечала ищущий, вбирающий взгляд Харуки и то, как меняется выражение ее лица, становясь дурашливо-беззаботным, стоит Мичиру оглянуться. Иногда в зеленых глазах была горечь, причину которой Мичиру не могла понять. Она не задавала вопросов. Прервав свои занятия, Мичиру утыкалась лицом в грудь Харуки, обнимая ее за талию и ощущая ее теплые ладони на своей спине.
Невозможно забыть прошлое, то прошлое, что выпало им — навсегда с ними. Оно продолжается во времени и этот прекрасный кусочек чистого счастья рано или поздно тоже останется позади. Они запомнят свой Эдем, куда, возможно, им посчастливится вернуться с очередной войны.
А пока Харука целовала ее в макушку и кружила в неслышном вальсе, оставляя цепочку глубоких следов на песке.
Мичиру проснулась, будто ее вытолкнули из сна. Вокруг была тьма и Мичиру больше не ощущала тепла. Она провела рукой — постель была пуста. Харука ушла.
Обеспокоенная, Мичиру спустила босые ноги на пол. Она не стала искать халатик или выключатель и ощупью выбралась наружу, где полная луна освещала пустынный берег. Все так же мерно накатывали волны на песок. Мичиру пошла наугад, обходя тропический лесок в центре островка. Она почти завершила свой дозор, когда услышала за спиной звук, похожий на гул электросети.
Обернувшись, Мичиру вздрогнула. Прямо перед ней стояла Харука. Она была одета. Ее лицо в лунном свете показалось Мичиру чужим.
Мичиру перевела дыхание.
— Ты напугала меня!
Она прильнула к жене.
— Я проснулась и не нашла тебя, — сказала Мичиру с обидой в голосе.
— Мне не спалось.
Харука медленно провела ладонями вдоль прикрытого тонкой ночной сорочкой тела Мичиру.
— Пойдем в постель.
— Да…
Харука подхватила девушку на руки. Сердце Мичиру билось быстрее из-за пережитой тревоги.
— Не волнуйся, Мичиру. Я никуда не исчезну.
— Ты не видела мое зеркало?
Харука задрала голову, чтобы взглянуть на Мичиру. Растянувшись на песке так, чтобы не отбрасывать на себя тени, она загорала подставив божественные шею, спину, ягодицы и ноги солнцу. Ее босые ступни лизали волны.
Мичиру захотелось перевернуть ее, извалять в песке, вдавить своим весом в полосу прибоя и она знала, что Харука благосклонно позволит ей это все.
— Ты взяла его с собой?
— Оно всегда со мной, Харука, — тоном учительницы сообщила Мичиру.
Харука пожала плечами, укладываясь обратно на песок лицом вниз. Испытывая почти непреодолимое желание, Мичиру отдалась порыву, ничуть не удивив этим любимую.
Когда совместными усилиями они, хохоча, вымывали из труднодоступных мест песок, Харука прижала Мичиру к себе и прошептала ей в ухо: «Доверься ветру». Мичиру согласилась не споря. Ей нравилось это новое чувство защищенности. Значит, так живет Усаги, окруженная барьером из тел друзей.
Мичиру многое узнала о партнерше с тех пор, как та перенесла ее через порог бунгало. Как бесшумно она может перемещаться по земле и воде. Как прохладна ее кожа в самую сильную жару. Какой отзывчивой она бывает в ласках. Что она может сделать своими руками, сильными, одинаково умелыми с металлическим инструментом и мягкой плотью. Увлекательным открытием стал кулинарный талант Харуки и Мичиру, внезапно, обнаружила себя в гастрономическом раю.
На ужин Харука приготовила что-то совершенно особенное и Мичиру была в предвкушении. Она отпустила все переживания.
После изысканной трапезы из даров моря девушки отправились на прогулку, логично завершившуюся в волнах. Мичиру снова была сверху — ей нравилось чувствовать гибкое тело между бедер, сковывать собой движение Харуки, прекрасно зная, что, при желании, та легко освободится. Закат горел в спину словно пламя в душе Мичиру. Уставшую, Харука перенесла ее в домик, как и много-много раз до этого дня.
Они провели на острове почти три недели, когда среди ночи Мичиру снова проснулась одна, вырвавшись из кошмара, мгновенно забытого. Осталось лишь чувство ужаса — и пустоты.
Переживая дежавю, Мичиру вышла из бунгало. На этот раз было новолуние, однако, неонового света источаемого планктоном и света звезд хватило, чтобы указать путь. Мичиру успела обойти весь остров, убедившись, что Харуки нигде нет.
Девушка вернулась в бунгало озадаченная, странно собранная. Шестое чувство повело Мичиру в темноте в сторону вещей, разложенных по открытым полкам. Заведя руку за стопку футболок Харуки, Мичиру нащупала холодную рукоятку и, крепко ухватив ее, вытащила Глубоководное Зеркало.
Брошенный на отражение взгляд выхватил изображение, которое тут же померкло: сдвоенный силуэт на фоне опрокинутой голубой планеты, опоясанной тонким кольцом астероидов.
Заливший комнату свет заставил Мичиру зажмуриться.
— О, ты нашла свое зеркало.
Мичиру открыла один глаз. Харука — одетая в рубашку и брюки — стояла в дверном проеме и смотрела на талисман в ее руках. Выражение ее лица было почти незаинтересованным.
— Оно лежало за твоими вещами, — сообщила Мичиру, уверенная, что Харука знает это и так.
— Вот как.
Девушки молча смотрели друг на друга. Затем Харука подняла руку и выключила свет. Глаза Мичиру различили силуэт на фоне звезд — точно такой, как она видела в зеркале несколько секунд назад.
Утром Мичиру не стала обсуждать ночной инцидент. Ее не обижала скрытность Харуки, не сердилась она и за припрятанный талисман, но все это было так не похоже на Харуку. Мелкие детали вдруг стали складываться в общую картину. По отдельности они не выглядели подозрительно, но в целом получалось, что Харука ведет себя так, как если бы ее подменили роботом из фильма «Степфордские жены».
Идеальная жена, домохозяйка, занятая исключительно заботой о семье, в данном случае — о Мичиру. Ни слова жалобы на то, что на острове нет дорог и машин, и негде прокатиться с ветерком. Никаких возражений против поздних подъемов — Мичиру привычнее было творить вечерами и ложилась она очень поздно. Ни тени скуки в зеленых глазах, о чем бы ни заходила речь. Партнерша Мичиру была какой угодно, но явно не «заботливой леди».
Даже уставшая от долга воина Уранус бы не притронулась к талисману Нептун, как сама Мичиру не смела касаться Космического Меча. И — до сих пор у Харуки не было от нее тайн. А то, что ее ночные прогулки призваны скрыть что-то, было совершенно очевидно.
Интуитивно Мичиру знала, что видение в зеркале подтверждает ее догадку. В прошлый раз, когда подобная картина показалась лишь мельком, они пропустили вторжение давнего врага, королевы Нехелении, а под ее прикрытием — Галаксии, их палача.
Парадоксальным образом Мичиру по-прежнему ощущала себя в безопасности, более того, защищенной как никогда раньше в своей жизни. Харука, так переменившаяся, оставалась ее Харукой, так что Мичиру решила не скрывать от нее сомнения.
— Харука.
Блондинка прервала приготовления завтрака и повернулась к Мичиру. Поверх раздельного купальника, очень открытого, на ней был лишь фартук; руки залиты соком; глаза, губы, еще припухшие со сна, звали к поцелуям — Мичиру прикусила губу, глядя снизу-вверх.
— Я спрятала твое зеркало. Прости. Не хочу, чтобы нам мешали, — Харука пошла ва-банк.
— Харука, так нельзя.
— Я знаю. Извини.
Поколебавшись, Мичиру кивнула.
— Мой талисман показал мне кое-что вчера ночью. Два силуэта на фоне небесного тела. Мне кажется, я видела именно тебя.
— На фоне моей планеты?
— Да.
— А второй силуэт? — спросила Харука, — кто это был?
— Тоже ты, — ответила Мичиру, насторожено наблюдая за Харукой, — как ты думаешь, что это значит?
Харука пожала плечами, возвращаясь к разделочной доске.
— Я думаю, это совсем не важно.
— Но…
— Видение исчезло, верно?
— Когда такое случилось в прошлый раз, мы пропустили вторжение Галаксии.
Нож ритмично опускался на доску, пока Харука нарезала фрукты. Глядя на ее обнаженную спину, Мичиру ожидала комментариев, которых не последовало.
Сполоснув нож водой, Харука вставила его в деревянную подставку и вымыла руки. Она взяла нарезанные фрукты и красиво выложила их на плетеной тарелке. Затем вернулась к Мичиру, опустила на пол перед ней и протянула ей блюдо обеими руками.
— Я уверена, что тебе не о чем беспокоится, Мичиру.
Мичиру взяла тарелку. Она была озадачена.
— Что тебя тревожит?
— Я боюсь, — медленно произнесла Мичиру, — повторение прошлого.
Мичиру без тени веселья смотрела на лицо любимой, вспоминая, что в последний раз перед тем как наступила темнота, у нее едва хватило сил, чтобы дотянуться пальцами до ее руки. И еще до того им пришлось переступить через дружбу ради долга. Случится ли так, что, ради спасения планеты кто-то из них переступит и через любовь, и через них самих?
Обетованная земля рушилась у нее из-под ног и ангел за ее плечом отбрасывал зловещую тень.
Харука встала на колени, положила ладони на плечи Мичиру и притянула ее к себе вместе с блюдом.
— Я не дам тебе умереть, — прошептала Харука и запечатлела поцелуй на ее шее, — доверься мне.
Мичиру зажмурилась и ослабила хватку. Фрукты ссыпались с ее колен. Она отпустила тарелку и крепко-крепко обняла Харуку в ответ. Прошла, кажется, целая вечность, прежде чем она решилась спросить.
— Ты ведь не Харука, верно?
И еще одна вечность, пока Харука ответила ей.
— Не совсем.
Мичиру сидела на коленях, упершись ладонями в дощатый пол. Растерянная, качаясь из стороны в сторону, она всхлипнула:
— Так нельзя… ну так же нельзя!..
— Ты сама знаешь, что без жертв не обойтись.
— Сейлор Мун доказала, что это возможно!
— Да, иногда.
— Как ты можешь… за что такая жестокость?
— Она переживет это.
Мичиру подняла заплаканное лицо, чтобы посмотреть на Харуку:
— Нельзя просто так мучить людей! Нельзя заставлять страдать… Так нельзя! Я не хочу! Я не хочу!
Харука преодолела разделяющее их пространство всего за один шаг, крепко взяла Мичиру за плечи и подняла. Кончики пальцев ног Мичиру теперь едва касались пола.
Мичиру испуганно хлопнула глазами.
— А как ты хочешь? Позволить тебе умереть? Думаешь, тебя просто заменить кем-то другим? Считаешь, что долг воина — это личный выбор? Неужели, Мичиру? Ты забыла собственные слова?
Мичиру попыталась вырваться.
— Пусти!..
— «Если ты возьмешь этот жезл, то уже никогда не вернешься к нормальной жизни», — процитировала Харука, — полагаешь, с тех пор что-то изменилось?
Она осторожно отпустила Мичиру и убрала от нее руки. Колени подогнулись и Мичиру осела.
— Даже если я умру… — прошептала она.
— Нет, Мичиру. Никаких если. Ты не умрешь. Я этого не позволю.
— Почему… почему ты делаешь все это…
— Потому что я не хочу тебя терять.
Мичиру слушала, не поднимая глаз, вздрагивая от немых рыданий. Харука опустилась на колени перед ней, взяла ее за подбородок и приподняла заплаканное лицо.
— Ты воин Нептуна, посланница новой эры, охраняемая планетой океанов. Это твоя судьба. Ничего другого ты не получишь, как и никто из нас. Я — твоя единственная награда, если ты согласишься ее принять.
Мичиру сжала зубы, отчего стали видны желваки на ее изящных скулах. Ее отчаянный взгляд блуждал по лицу Харуки, ища что-то и не находя.
— Ты не награда… Ты человек, которого я люблю. По крайней мере, ты была этим человеком.
— Все еще есть. И я сделаю все, чтобы защитить тебя.
Харука положила ладонь на лицо Мичиру и провела пальцем по ее щеке. Мичиру хотела избежать прикосновения, которое жгло ее, как раскаленный металл, но у нее не было сил отвернуться.
— Не нужно, — сдавленно попросила она, — не трогай меня.
— Я не хотела, чтобы так было Мичиру. У меня простой выбор — позволить тебе умереть… или позволить себе, теперешней, считать тебя погибшей. Я выбрала второе.
— Всегда есть другие варианты.
— Нет. Не в этот раз.
Боль на лице Харуки смягчила сердце Мичиру.
— Что случилось? Что с нами случилось? Почему ты здесь на самом деле?
— Я исправляю ошибку.
— Чью?
— Ничью… просто ошибку.
— Почему я позволила тебе сделать это? Где я? Почему я не рядом с тобой? Скажи мне, пожалуйста, я хочу понять… Я умерла, да, Харука?
Харука подалась назад, разрывая физический контакт, хотя жаждала прямо противоположного. Она больше не смотрела на Мичиру. Не видела она ни дощатых стен, ни рисунков, не ощущала больше тепла, не слышала шум океана — одно только молчание, мертвую тишину, установившуюся однажды и навсегда в ее душе.
— Да. Ты умерла. Я не успела тебя спасти.
Sailormoon-90 