Последний ангел. 9. Я несу возмездие во имя Луны

---

Слабость, настигшая ее во время разговора с Минако, вернулась. Острая боль подчинила тело. Больше не было сил сопротивляться, и чувства, упорно изгоняемые до этого дня, взяли свое. Ей пришлось съехать с дороги. Харука оперлась лбом о руль, ухватилась за него, как за спасательный круг. Взгляни она в зеркало, не узнала бы себя: бледное лицо, впалые щеки, узкие щели красноватых глаз. Подбородок, перечеркнутый струйкой крови из прокушенной губы, дрожит. Соленый привкус во рту вызвал жажду. Прерывистое дыхание мутировало в хрип, хрип стал стоном, стон — криком. То был и зов, и требование, и плач одновременно. Когда голосовые связки и сведенные судорогой пальцы устали она почувствовала себя лучше. Все такая же слабая, но мысли приобрели четкость.

Жалеть себя было непривычным делом. Нет, не жалеть — беречь. Они собираются прожить тысячи лет, если продолжать в том же духе, износятся раньше, чем выполнят свой долг до конца. Конечно, если у этого долга есть срок.

Харука шагнула через порог, разулась и надела домашние тапочки. В доме было чисто и душно. Шаги увязали в густом ворсе, а каждый вдох давался с небольшим трудом. В гостиной девушка распахнула ставни большого окна, впуская ветер.

Забрав машину с парковки у дома Макото, Харука отправилась прямиком сюда. Ее не покидало ощущение, будто разрисованная незначимыми событиями пелена, наконец, упала с ее глаз.

Харука прошла по комнате, размышляя, с чего начать. На телефоне мигал огонек автоответчика. Девушка поколебалась, прежде чем проиграть записи.

Много, очень много звонков. Харука с удивлением узнала запинающийся голос Макото — она несколько раз оставляла сообщение, предлагала помощь. Как и Рей, и Мамору. Харука неодобрительно покачала головой. Подмога была на расстоянии протянутой руки, стоило только снять трубку.

Звонил спонсор. Подготовка к гонкам в разгаре, следующий отборочный тур может вывести команду в лидеры страны, а это уже прямой путь на Формулу-1. Давно, она мечтала о том, как займет пьедестал, став наравне с Нельсоном Пике, Аленом «Профессором» Простом и Микой Хаккиненом. Как и Мичиру, Харука была профессионалом в своем деле. Это перестало быть важным, как только в воздухе засверкал жезл для перевоплощения. Нептун первой приняла на себя ответственность. Кто-то должен защитить людей — кто-то, наделенный силой. Так поступают взрослые. Харука стала рядом, плечом к ее плечу и лицом к исполинской волне, сметающей привычный им мир.

Однако с Мессией Тьмы справились не они, а эти наивные дети. Дилетанты. Харука искала логику в подходе Сейлор Мун, но ее там не было — только чувства. Это раздражало. Интуиция, эмпатия и иррациональная вера в добро — вместо системности и воли к победе.

Харука злилась, отказывалась сотрудничать, пробовала действовать по-своему, отчаялась и смирилась, и именно в этот момент потеря прежней жизни стала необратимой.

Ей пригодились ее навыки: бег, борьба, фехтование. Мелькнула мысль, эта удача, ее умения — случайная? Она стала воином, потому что была готова к этому, или она готовилась, чтобы стать воином, потому что таково ее предназначение?

Харука разобрала почту: рекламу и письма с выражением соболезнований смела в урну, прочие оставила лежать на столе. Она старалась сосредоточится на задачах, выполняя их по одной, чтобы не терять голову. Мозг выцеливал отдельные фразы Минако, волей-неволей возвращая Харуку к теории про маскарад: парад несоответствий, нелогичных поступков и абсурдных умозаключений, рожденных полуправдой, которой поделилась с девочками Сецуна.

Перерывая по очереди каждую полку и ящик, Харука ухватилась кончиками пальцев за шелк прежде, чем поняла, что это. Лиловая ткань пахла стиральным порошком. Вопреки желанию, почти не имея сил сопротивляться, Харука прижала платье к лицу. Когда она отняла ткань, на ней остались капли крови. Спустя секунду оторопи, Харука слизнула кровь с губ. Как есть, она положила платье в ящик и закрыла его.

По версии Минако, выходит, что Мичиру не погибла — ее похитили, а то, что видела Харука в тот день — не более чем представление. Кукловод дергает за ниточки, деревянные ручки-ножки сучат вверх-вниз, рты искажены гримасами, в глазах пепел. Догадывался ли кто-нибудь из них, перерожденных воинов Лунного Королевства, земных девочек — тогда четырнадцати- и шестнадцатилетних, сейчас — почти взрослых, почти обычных людей, что защита добра и справедливости потребует от них лгать близким, прикидываться мертвецами, подозревать друг друга в преступлениях и винить самих себя в том, что страшно представить?

Замешана ли в этом Усаги… нет, бред. Ее и Мичиру удерживают силой или обманом? Сама Сецуна, или, может быть, Хотару — днем и ночью стоит на страже наперевес с Косой Смерти.

Кто заманил Мичиру в парк? И что, если Мичиру знала все с самого начала? В хороводе мыслей Харуки эта была ведущей.

Когда они познакомились, Харука присвоила лидерство. Она принимала решения в каком направлении двигаться, с кем вступать в союз или конфронтацию. Требовала безоговорочной искренности, жизни на двоих. И она же допустила Усаги в их партнерство, не обсуждая это с Мичиру и не советуясь.

Это Харука предложила спуск в преисподнюю — казнь ради отвода глаз Галаксии, а что досталось Мичиру, когда ее руки стали орудием убийства ее друзей? Харука помнила свои ощущения: ледяную ладонь, вцепившуюся в горло, холод, вползающий в душу, яркую ненависть, дарованную врагом, затиснутые в кулаке сострадание, сожаление, протест — и, на самом дне, в потемках подсознания — ожидающее своего часа торжество. Они перехитрили Хаос! Они вершат свою судьбу сами. Пусть кандалы надеты на их руки — они свободны.

Нептун пошла за ней вслепую. Я ни о чем не жалею. Она не винила Харуку, но что, если винила себя? Если не захотела быть ведомой снова?

Погруженная в мысли, Харука обнаружила себя напротив проигрывателя. Протянула руку, чтобы включить воспроизведение. Бах, прелюдия в си-мажоре — одна из немногих записей ее игры на фортепиано. Слушать записи Мичиру она не могла.

Восходящая мелодия успокаивала ее. Повторяющийся мотив, как набегающие на берег волны. Рояль в университетском концертном зале ощутил на себе неловкость целых поколений учащихся, и звучал чуть-чуть ворчливо.

Неверная, предательница, лгунья… пусть. Если она окажется живой, Харука примет ее. Пусть она только окажется живой.

Она услышала шум у входной двери. Мысль о Рей, и о том, что она снова держит ее и Макото в неведении, пусть и не по своей воле, кольнула чувством вины. Харука дала себе минуту собраться и отправилась встречать гостью.

На пороге в пляжных шлепанцах и мешковатой одежде, которую обычно носят подростки-хиккикомори, и надвинутой на глаза кепке с надписью «Let’s Get Nuts» стояла Ами. Ее посеревшее лицо, глаза с безрадостным выражением, выдали усталость и напряжение долгих дней и ночей. Ее появление, почти что предреченное Минако, не удивило Харуку — подсознательно, она ждала чего-то такого.