Последний ангел. 10. Все перемены к лучшему

С каждым прожитым днем остров сужался. Мичиру могла точно назвать количество шагов от порога бунгало до воды, и сколько нужно пройти по влажному песку, чтобы обогнуть сушу. Казалось, она уже начала запоминать морды скатов, ежевечерне приплывающих под самый берег на традиционную кормежку мелкой рыбой.

Яркий цвет пейзажа приелся и выглядел фальшиво. Порой девушка представляла, что всего этого великолепия нет и, в действительности, она лежит в доя-гаи в Санъя* на продавленной койке в шлеме виртуальной реальности… а может, и койки тоже нет. Кто знает, что делает с ее реальным телом та — или тот — что выдает себя за воина Неба из будущего и зачем ей это нужно, на самом деле.

Пусть мрачные, фантазии позволяли Мичиру ненадолго сбежать из тюрьмы. Купание, рисование, наблюдение за волнами, долгие прогулки босиком, звуки природы не привлекали и не давали отвлечься. Вести беседу о справедливости и добре желания тоже не было. Того, что она уже знала хватит до конца жизни.

Девушка надеялась, что будущее, которое почти заставило ее смириться с положением заложницы, все-таки не наступит. И, чтобы хоть как-то поддержать себя, мечтала о всех тех вещах, которые сделает, как только ее отпустят на волю. Удивительно, что это были самые обычные вещи — те, которых она так страстно желала.

Неторопливо пройтись по парковой аллее, присесть на лавочку, и наблюдать за проходящими мимо людьми. Пробежаться по магазинам, заскочить в любимую кафешку. Сходить в кино на новинку проката. Посетить выставку собак — почему бы и нет? Никаких аквариумов и бассейнов, а вместо ярких, немых рыб — общество друзей, настолько горячо приветствующих ее воскрешение, чтобы заглушить бесконечно мотающиеся по кругу мысли о долге и любви.

Желания такая странная вещь. Месяцами Мичиру чуть не в каждом сне видела — не этот, но точно такой — остров, себя в теплых и сильных объятиях любимой, их страсть на фоне прилива, их увитую ароматом цветов нежность, их уединение во имя идеального соединение двух душ. Она полагала, что лишь оторванная от всего мира найдет себя настоящую.

И ведь нашла.

Та Мичиру, от которой теперь некуда деться и Харука, пусть не по своей воле, исказившая ее необратимо — хотелось бежать от обеих, забыть, спрятать в дальний угол чулана, на дно сознания, похоронить под воображаемыми образами себя, которые она рисует годами. Стереть из памяти как плохой фильм. Увы, так не получится. Ей предстоит жизнь после сделанных о себе открытий. Больше, чем опыт делает человека сильнее он меняет отношение к жизни.

Мичиру боялась незаметно для себя стать такой же, какой она видит Уранус — бесспорно, верную защитницу Земли и Королевы, но какими методами? И какой ценой. Рядом с Мичиру, буквально, живой труп, зомби. Тепло тела, которое она ощущает, прикасаясь к коже Харуки — это тепло механизма, шестерни которого скоро навсегда остановят ход. Меньше всего на свете Мичиру хотела быть рядом с этой машиной.

Харука развела руками.

Именно такого ответа Мичиру ждала.

Харука выглядела, по крайней мере, заинтересованной.

Слушая ответ Мичиру почти перестала дышать. Она медленно втянула воздух скрывая волнение.

— Спасибо! — и благодарила очень искренне, — я так рада!

По спутниковому телефону, который ей предоставила Харука, Мичиру забронировала день красоты. Цена не волновала ни ее, ни ее надсмотрщицу. Перед тем как оставить домик, девушка обошла остров кругом.

Спустя час блондинка передала узницу в нежные руки тайек. Мичиру проводили в небольшую светлую комнату с зеркалом и шкафчиком на примитивном замке. Девушка разделась, спрятала волосы под хлопковую шапочку на резинке и приняла короткий освежающий душ. Затем натянула одноразовые стринги, запахнулась в легкий халатик и обула шлепки из бамбука.

Программа, которую выбрала Мичиру, включала полтора часа шведского массажа, полчаса в ванной, пилинг кокосовым скрабом, тайский массаж ступней и чаепитие на уютной террасе с видом на океан. Девушка погрузилась в мир покоя, оставаясь предельно собранной, пока массажистки ублажали ее в четыре руки. Она собиралась сбежать сразу после массажа. Отпроситься в туалет, забрать вещи из шкафчика, ключ от которого у нее на руке, пройти вдоль задней стены салона, по песку, и, не оставляя следов, бежать к морю. Планируя это, Мичиру убедилась, что остров-аэропорт Мале находится в пределах достижимости. Она доплывет, точно. Акулы нипочем, сил хватит.

Тепло, разливающееся по ее спине, меланхоличным водопадом перетекало в руки и ноги, делая их податливыми как пластилин. На границе сознания неистово шумел прибой. Сквозь грохот воды Мичиру различила мелодию — скрипка и пианино, их с Харукой дуэт. Прежде чем отключиться, девушка увидела сияющие испугом огромные глаза — напротив ее лица под кроватью лежало зеркало: Глубоководное Зеркало.

Просыпаться было тяжело, ее мучила жажда. Мичиру с трудом разлепила горячие сухие губы, чтобы обвести их языком, в котором тоже не было ни капли влаги. Она ощутила прикосновение твердого прохладного предмета и жидкость, заливаемую в рот.

Мичиру наполовину открыла глаза, моргнула, закрыла, заставила себя снова открыть. Харука держала стакан у ее лица, пока Мичиру едва заметно не покачала головой. Тогда Харука опустилась на пол и там же поставила стакан. Так она была вровень с Мичиру, лежащей боком на краю постели.

Мичиру перебирала тусклые воспоминания. Она попыталась убежать, вот оно что — Харука подыграла ей, и Мичиру попала в расставленную ловушку.

Девушка медленно неловко перевернулась на спину. Свое тело она ощущала, как мешок с камнями.

— Мне, на самом деле, жаль, Мичиру.

Девушка закрыла глаза. Из-под ее век по вискам пробежали две полоски слез, и скрылись в маленьких уютных ушах. Мичиру глубоко дышала. Тонкие ноздри трепетали.

Обе ладони были прижаты к животу, пальцы безотчетно выписывали маленькие круги на коже.

Был такой погожий день, и все было совершенно ясно без слов.

---

Она пришла в себя, ощущая скованность в теле, привкус волокон во рту и тупую головную боль. Попыталась пошевелиться, без особого успеха. Натянутая веревка, плотно прилегая к векам, мешала открыть глаза.

Харука сдержала участившееся дыхание. Локти, зафиксированные за шею за головой**, обрекали на неудачу попытки освободится. Ноги были притянуты за лодыжки к животу.

Девушка распрямила, насколько было возможно, плечи. Кажется, она одна. Последнее, что Харука помнила — женский крик, и одновременно сильный удар в грудь.

Роза. Красная роза.

Харука дернулась, когда до нее донеслись голоса. Послышались и сразу стихли шаги. Раздался шелест, и кто-то вплотную подошел к ней.

— Это я, — голос Рей, — я освобожу тебя.

Виток за витком она сняла обвязку с глаз Харуки. Щурясь, блондинка огляделась. Она сидела на полу, спиной к окрашенной бежевым стене. Маленькое, в один татами, которого здесь не было, помещение без окон. Пусто, холодно, тихо во всем доме. Седзи за спиной Рей распахнута.

— Надеюсь, не слишком туго. Я старалась максимально ослабить веревку.

Мысленно Харука восстанавливала цепь событий. Она и Ами отправились в аэропорт. На полпути дорогу им преградил автомобиль Мамору. Харука вспомнила произнесенную ею фразу: «Не выходи из машины», — обращенную к Мизуно, очевидно. Защищать в любой ситуации, любого, кто пришел за помощью — даже от своих… Затем Мамору атаковал ее — бросил свою сраную розу ей в грудь и вырубил. Вот что случилось.

Сидя на коленях возле нее, Рей быстро развязывала сибари. Она вытащила веревку изо рта Харуки, морально готовая к потоку брани. Тено ограничилась лаконичным:

— Ну, какого черта, Рей.

Харука была разочарована и чувствовала себя преданной — снова, слишком часто в последнее время. Рей прочла это по ее лицу. Чувство вины, которое она испытывала, только усиливалось трезвым сознанием того, что она собиралась делать дальше.

— Прости. Я не знала, что он нападет на тебя.

Когда петли были растянуты достаточно, чтобы снять, не развязывая, Харука стряхнула их с рук. Рей потянула за конец веревки, распутав ее ноги. Она поднялась и подала руку, чтобы помочь встать блондинке — ту немного шатало.

Харука потерла пальцами следы пут на кистях, дотронулась до шеи, до груди, проверяя все ли цело.

Харука почувствовала, как в животе разливается холод. Она уставилась на Рей, ожидая продолжения.

— Мамору хотел поговорить с тобой. Мы направлялись к дому Макото, когда он позвонил ей и узнал, что ты решила уехать. Я думаю, он просто запаниковал. Мы использовали передатчик, чтобы найти тебя. Дальше ты знаешь.

Ами не остановила Харуку от короткой беседы с Макото, возможно, напрасно. С другой стороны, Харука считала, что обязана хотя бы такой мелочью, как предупреждение о внезапном отъезде поблагодарить за все добро, что проявила к ней младшая сестра.

— Я никого не убивала, — твердо сказала Харука.

Рей кивнула. Вид у нее был несчастный.

— Я верю.

Она взяла девушку за руку и провела ее к выходу. Переобулась и взяла сумочку, готовая идти.

Рей раскрыла молнию на сумочке и показала плотный конверт из коричневой бумаги.

Харука послушно обула кроссовки. Девушки вышли во двор: Харука узнала храм Хикава.

Несмотря на легкое отупение из-за мигрени, Харука пыталась собрать мысли в кучу. Что еще успела рассказать Рей Ами за то время, пока Харука была в отключке?

— Как вы нашли убежище Ами? — спросила она, пока они спускались по ступенькам к подножию горы, на которой расположился храм.

Рей поддерживала ее под локоть, готовая подставить плечо, если Харука внезапно ослабеет.

— Жезл. Он остался в парке и все время хранился в квартире Мамору. Знаешь, — без перехода сказала Рей, — когда я увидела Ами, я на секунду поверила, что Минако тоже могла выжить. В конце концов… — она не договорила, устало махнув рукой.

Внизу их ждала Макото. Девушка стояла, опершись о капот высокой машины, засунув руки в карманы классических синих джинс.

Макото ободряюще улыбнулась.

— Ты на нашей стороне, а мы на твоей. Не беспокойся. Все будет хорошо.

Она демонстрировала редкий талант внутреннего равновесия. Харуке захотелось обнять ее. По правде, она страшно истосковалась по теплу человеческого тела.

До аэропорта Макото гнала машину почти вне пределов допустимой скорости, и все-таки звонок Мамору застал их, чуть-чуть не доезжая до места. Рей ответила, сохраняя на лице бесстрастное выражение. Когда на том конце послышался крик, она отключила телефон.

— Оставь трубу здесь, — предложила Макото, — мне все равно придется объясняться с ним.

Рей так и сделала.

— Будь осторожна. Мамору очень переживает, — политкорректно определила Рей настроение принца.

Макото хмыкнула. Она не стала выходить из машины, чтобы проводить девушек, а развернулась и погнала навстречу Мамору. Остановить самолет ему бы не удалось, но устроить им проблемы по прилету мужчина мог.

Харука проводила взглядом вишневый внедорожник Isuzu, и посмотрела на Рей. Впервые на ее памяти кто-то, кроме Мичиру, вступался за нее столь последовательно.

— Идем, — немного нервно поторопила Рей.

Они выкупили билеты, заплатив наличными из конверта. На паспортном контроле, Рей продемонстрировала два документа с их фото и чужими именами. Пройдя регистрацию, девушки направились в зал ожидания. Очень скоро их пригласили пройти на борт.

В самолете Харука расположилась у окна, а Рей слева от нее. Как только самолет набрал высоту и стало возможным говорить, не повышая голоса, они продолжили беседу.

Харука пожала плечами. Загадочные русские волновали ее сейчас меньше всего.

— Версия, что это могла быть не я, не рассматривалась?

Рей чувствовала себя неловко, ей было стыдно за поведение принца. По сути, это была истерика. Неизвестно, чем бы все закончилось, не прояви Ами такую расторопность.

Оставив Харуку под присмотром Рей, Мамору был уверен, что она выполнит его приказ. К сожалению, кредит доверия принц исчерпал, совершив нападение на одну из них. При неудачном стечении обстоятельств, он мог убить Харуку. Рей не собиралась снова рисковать ее жизнью.

— Я не знаю, что с ним происходит. Что происходит с каждой из нас, и вообще… Я думаю, может быть, отчасти, это из-за Усаги-тян. То есть, я хочу сказать, — Рей тяжело вздохнула, — она не разговаривает с нами, мы почти не видим ее. Мамору, должно быть, тяжелее всех, — она умолкла, сообразив, что потеря внимания любимой не идет ни в какое сравнение с переживанием ее гибели.

Харука не стала комментировать это. Не единожды она обостряла противоречия между воинами, применяла физическую силу против Сейлор Мун, и не только. Вывезя ее из города, девочки открыто выступили против принца. Действительно, что-то случилось с ними со всеми без Усаги. И, очевидно, Ами предпочла придержать информацию о подмене, чтобы не подставлять Минако, пока настоящая принцесса не вернулась.

Харука откинулась на спинку. Переваривая новые обвинения, она бессознательно вцепилась в подлокотники так, что пластик хрустнул.

Вопрос застал Харуку врасплох. Она разжала пальцы, успокаиваясь, и сделала паузу, придумывая вранье поубедительней.

— Она сообщила, что знает, где находится Сецуна, и что поможет мне ее найти, чтобы разобраться в происходящем. Про Минако она не упоминала, — это была правда, — еще сказала, что наблюдает за нами с самого начала, и что ей очень жаль, она ничем не могла помочь. Ами дала мне название отеля, в котором останавливалась в Сингапуре Сецуна. Там мы планировали начать поиски.

Харука решила поделиться с Рей всеми новостями — о Минако и Мичиру, как только — и, если — они найдут похищенных девушек.

— Будем надеяться, что мы найдем Сецуну и этот кошмар закончится. Все зашло слишком далеко. Еще меня беспокоит, что мы не видели ни одного демона. Надеюсь, Макото справиться, если что-то случится.

Надеюсь, что она и Ами справятся с Мамору, договорила Рей мысленно. Ей было невесело. Им всем недоставало активного участия Усаги. Похоже, только в ее хрустальном кулачке они могли действовать как команда, сами по себе оставаясь лишь наделенными магией одиночками.

— Ты веришь мне, — сказала Харука, — почему? — она повернулась, чтобы видеть лицо Рей.

Брюнетка с минуту испытывала ее взглядом.

— Даже будь это ты, на самом деле, — медленно произнесла Рей, — мне кажется, я смогла бы понять причины такого поступка.

Харука растерялась.

— Только не говори, что помогла бы прятать тела, будь это правдой, — наиграно-небрежно сказала она.

На лице Рей появилось странное выражение.

А ведь и вправду помогла бы, — пронеслось у Харуки в голове.

Харука помолчала, раздумывая. Возможно, не только Мичиру, но и ее саму метаморфы скопировали, и теперь использовали ее внешность, чтобы запутать воинов. Но почему демоны напали на людей, ведь Минако уверяла ее, что сбор энергии их не интересует? Что им нужно? И что такого может быть в тех лабораториях?

Теория о метаморфах была чересчур сложной, чтобы возникнуть на пустом месте. Слишком многое нужно объяснить прежде, чем делиться этой версией с Рей.

— Я не знаю, — признала Харука.

В конце концов, она действительно не знала наверняка. А теории… в теории, это могла быть она сама, ее двойник, демон-оборотень, или другой сенши, использовавший ручку для превращений. Нет, сначала им следует серьезно поговорить с Сецуной.

Харука пыталась настроиться на то, что Сингапур станет последней точкой их приключений. Но, странное какое-то, было у нее предчувствие на этот счет.

---

Проснувшись в очередной раз за этот нескончаемый день, Мичиру почувствовала тяжесть и тепло на своем плече. Она открыла глаза. Ноздри щекотали очень светлые и легкие волосы. Хотелось чихнуть. Мичиру осторожно высвободилась, опасаясь разбудить спящего человека. Она напрасно беспокоилась: Усаги спала крепко, как младенец, укутанная в белое покрывало и месячный отсвет. Она была столь неподвижна, что Мичиру, положив ладонь на белую шею, решила проверить, бьется ли пульс. Удары сердца были неумолимо монотонными.

Мичиру убрала руку, ощущая такую тяжесть в голове и теле, как будто ее опоили. Она поднялась с постели, оставив Усаги. Ни о чем не думая, девушка подоткнула одеяло и медленно вышла из спальни.

Комната за порогом была просторнее, ее стены терялись в непроглядной тьме. На фоне вида на Хрустальный Токио, каким Мичиру представляла его с чужих слов, у окна стояла темная фигура в плаще и цилиндре. Мичиру направилась прямо к ней.

Высокий мужчина с лицом, скрытым белой маской, смотрел на нее, словно давно ждал. В руках у него был кубок с густой жидкостью. Кубок напоминал Святой Грааль формой, но этот сосуд не светился. Мичиру поняла, что жидкость внутри — кровь.

Чья кровь? — промелькнула и утонула в чаше мысль.

Мужчина протянул кубок, и девушка приняла его обеими руками. Она знала, что должна осушить сосуд, выпить яд, испить до дна, чтобы город за стеклом оставался средоточием света, как и было задумано богиней Луны много, много тысяч лет назад.

— Во имя моей любви, — пафосно провозгласил Такседо Маск.

Мичиру проглотила все, до последней капли. Когда она отняла край сосуда от губ, то почувствовала объятие со спины. Чьи-то руки шарили по ее телу. Чье-то тело исступленно прижималось к ее. Нежная ладонь толкнула ее в щеку, повернув лицом к ангельскому лику. Мгновение Мичиру любовалась идеальным лицом Харуки.

Рот суккуба разверзся, и две пары длинных острых клыков впились в горло девушки. Мичиру вскрикнула. Одна рука Харуки была на ее шее, другая — в паху. Мичиру слабела и, стыдясь себя, подчинялась с радостью. Безвольно опущенные вдоль тела руки дрожали. Такседо Маск, перевоплотившись в Эндимиона, наблюдал эту сцену с покровительственной улыбкой.

Ночь за окном светлела, пока не наступил рассвет. Суккуб напился и дал ей волю. Израненная, униженная Мичиру опустилась на колени перед королем, но, когда подняла голову, он рассыпался лепестками красных роз у ее ног.

Проснувшись в очередной раз за этот нескончаемый день, Мичиру почувствовала тяжесть и тепло на своем плече. Она открыла глаза. Ноздри щекотали очень светлые и легкие волосы. Хотелось чихнуть. Мичиру осторожно высвободилась, опасаясь разбудить спящего человека. Она напрасно беспокоилась: Усаги спала крепко, как младенец, укутанная в зеленое покрывало и тени облаков.

Мичиру подняла голову и увидела сидящую напротив на краю кровати Мичиру — в черном брючном костюме и белой вышитой блузе с глубоким вырезом. Вторая Мичиру смотрела мудрым всепонимающим, всепрощающим взглядом.

Мичиру заплакала, горько, навзрыд, и тогда ее двойник ласково обнял ее, погладил по голове и сказал:

— …

Проснувшись в очередной раз за этот нескончаемый день, Мичиру почувствовала тяжесть и тепло на своем плече. Она открыла глаза. Ноздри щекотали очень светлые и легкие волосы. Хотелось чихнуть. Мичиру осторожно высвободилась, опасаясь разбудить спящего человека. Она напрасно беспокоилась: Усаги спала крепко, как младенец, укутанная в желтое покрывало и солнечный свет.