Возвращаясь из ванной, Хотару замерла. Вроде, она слышала приглушенные звуки. Тишина, ничего. Она уже подумала, что ей показалось, как вдруг звук повторился снова. Стон.
Кому-то больно? Волна дрожи прошла по тоненькому телу. Томоэ поняла, что услышала. Стон страсти, звук занятия любовью. Мичиру, вероятно. Мичиру-мама и Харука-папа.
Томоэ стало неловко, она покраснела и одновременно — ощутила зависть. Чуть помедлила, прежде чем продолжать движение. Звук повторился словно вздох, затем снова; и опять, то длясь дольше, то умолкая и возникая на краю слуха.
Решительно сдвинув темные брови, девочка возобновила шаг и скоро скрылась за дверью своей комнаты.
— Харуки, Мичиру нет дома?
Хотару понимающе улыбнулась:
— Никого нет.
Она поставила поднос и принялась расставлять полукругом на столе чашки, заварочный чайник и пузатую сахарницу без крышки. Новенький набор черного цвета уже успела частично расколотить рассеянная в творческом процессе Мичиру-мама. Если бы не мгновенная реакция Харуки, потерь было бы больше.
Пока заваривался чай, Аино изучала коллекцию светильников и ламп. Плавно перемещаясь вдоль комнаты, она обнаруживала все новые экземпляры.
— Давно собираешь?
— С начала жизни, — честно ответила Томоэ.
Минако обернулась.
— Мне очень жаль.
Девочка пожала плечами. Мягкая улыбка не покидала ее бледного лица.
— Я привыкла.
— К тому, что ты снова маленькая?
В розовой домашней футболке и коротких джинсовых шортиках Хотару напоминала школьницу*.
— Ну, — она наклонила голову набок, — сейчас я старше, чем была, когда погибла в бою с Фараоном Найнети.
— Прошло всего несколько лет, — заметила Аино.
— Да, но я расту скачками. Сецуна-мама говорит, что мне предстоит догнать вас уже в этом году.
— И сколько лет тебе сейчас?
— Восемнадцать.
— М-м, — протянула Минако и больше ничего не сказала.
Хотару пригласила гостью дегустировать чай. Над чашкой распространялся своеобразный, отдаленно напоминающий запах рыбы**, аромат. Аино устроилась прямо на полу: комбинезон до колен обеспечил ей приличный вид в позе со скрещенными ногами.
— Очень насыщенный цвет, — похвалила она напиток, плохо разбираясь в таких вещах.
— Чайному дереву, с которого собрали этот чай, около ста лет***. Харука-папа купила его для торжественных церемоний, но сегодня особенный вечер. Думаю, это именно то, что нужно.
— Особенный вечер? — эхом повторила Аино.
Она прислонила чашку к губам и глянула на Хотару поверх напитка. В черных глазах не было вопроса: наоборот, Минако увидела в нем ответ.
— Конечно, — подтвердила Томоэ.
Она была уверена в том, что делает. Аино кивнула сама себе.
Подрагивают колени под ладонями Минако и набухший бледно-розовый бутон клитора под ее острым язычком. Откинувшись на большие подушки, служащие спинкой софы, Томоэ закинула руку за голову, сжимая в кулачке смятые трусики.
Аино привыкла получать разрядку параллельно ласкам партнерши или партнера, однако здесь даже она признавала это неуместным. Хотару тихонько неритмично стонала: звук этот легко было спутать со стрекотанием сверчков. В комнате наступила полночь. В мягком сиянии светильников тени играли спектакль о демонице, прокравшейся в спальню юной феи.
Томоэ прикусила тонкую губу, издавая теперь похожий на хныканье ропот. Черные глаза полуприкрыты. Черные волосы взмокли у корней и прилипли ко лбу и шее. Тонкую ткань футболки натянули конусы сосков.
Прерывистое дыхание становилось все более поверхностным, пока девочка выгибалась в пояснице. Пальцы Минако спустились к щиколоткам Хотару и сжались полукольцами. Вздрогнув, Томое распахнула затуманенный взор.
Аино втянула вязкие капли, смакуя. Отпустила руки и отодвинулась, все так же сидя на коленях перед софой.
Томоэ плавно опустила взгляд. Еле заметный румянец отметил призрачно белую кожу скул. Девочка высунула язык и не нарочито медленно облизала нижнюю губу.
— Спасибо, — хрипло сказала она.
Аино пришло в голову, что так могла бы смотреть на партнершу Харука, с благодарностью и в то же время снисходительно, как на рабыню, удовлетворившую ее желание. Томоэ явно наследовала больше, чем стала бы, принимай она решение осознанно.
Минако поднесла руку к лицу и стерла оставшуюся влагу подушечкой большого пальца. Встала на ноги и улыбнулась:
— Пожалуйста.
* — подразумевается, что Хотару только окончила школу и ей по возрасту (внешнему) поступление в университет.
** Специальная (риндзитяною) церемония проводится по особым случаям: праздник, специально организованная встреча друзей, празднование какого-либо события. Чайную церемонию могли проводить, готовясь и к важнейшим событиям, например, к битве или к ритуальному самоубийству. Тут особую роль играл «мастер чая». Он должен был обладать великими внутренними качествами. Ему предстояло укрепить своего гостя или гостей перед ответственным шагом.
***Койтя, или крепкий чай, приготавливается из гораздо большего количества порошка (обычно нужно в два раза больше порошка и половину воды): приблизительно 4 грамма (что равняется 4 ложкам тясяку или одной полной чайной ложке, то есть с горочкой) маття и около 50 мл горячей воды на чашку, что равно шести чайным ложкам чая на ¾ чашки с водой. Так как получившаяся смесь значительно гуще, перемешивать её нужно медленными вращательными движениями, которые не создают пену. Койтя обычно делают из более дорогого маття с более старых чайных деревьев (которым более 30 лет), и таким образом получается чай более мягкий и сладкий, чем усутя. Его подают почти исключительно во время японской чайной церемонии.
Sailormoon-90 