Даст бог — не встретимся больше
Просто явлюсь к тебе, как банши
Я никогда не буду проще
Это не на пользу моей душе
Это мнение субъективно
Также, как и любое другое
Мы — хуевые коллективно
Просто не каждый еще это понял.
Лютик «Банши»
В комнате для допросов МИ-6 персонажи Тоби Джонса (британская разведка) и Джона Гудмана (ЦРУ) допрашивают специального агента Лоррейн Бротон, лучшую из лучших. Ее лицо и тело покрыто ссадинами и гематомами, глаз подбит. «Пусть цээрушник выйдет отсюда», — говорит Лоррейн. «Я — уполномоченный представитель Лэнгли… бла-бла-бла», — отвечает герой Гудмана. «Гандонисько», — сквозь зубы процеживает разведчица (черт его знает, как оно прозвучало в оригинале, но украинские переводчики подобрали шикарное слово). «Вы что-то сказали? — Нет, ничего. — Нет же, вы что-то сказали. — Ни слова не говорила. Можем перемотать, если хотите…».
Из рецензии на «Atomic Blonde»
Триумфального возвращения не получилось. Как только Усаги сошла с самолета, Мамору буквально на руках унес ее в машину, чтобы отвезти в свою квартиру. Узнав о том, что Минако согласилась провести еще одну, последнюю ночь в ее облике, Рей и Харука переглянулись. Видимо Аино пошла навстречу страстной просьбе принца, хотя кто знает, чего ей это стоило.
Харуку, Мичиру, Ами и Рей по домам развозила Макото: впервые ее вместительный автомобиль был заполнен. Так даже лучше — никаких вопросов, тем более, что некоторым из них было что скрывать.
— Мы легко отделались, — негромко сказала Ами, — если бы не сенши будущего и Сецуна-сан, было бы куда больше жертв.
Рей кивнула, соглашаясь. Она боялась, что потеряла Усаги-тян, ее задор, жизнелюбие и оптимизм после того, что произошло в парке. Какое счастье, что она ничего не видела!
— Харука никогда не причинит вреда никому из нас.
— Я не был уверен в этом.
— Ты сделал вывод о ее вине лишь потому, что она оказалась единственным свидетелем. Как же так, Мамору? — иногда Хино удивлялась тому, что свело в прошлом ее и Мамору — они совершенно не понимают друг друга.
Тиба не ответил. Он давно понял, что Рей необходимо выговориться, чтобы горечь ушла из ее сердца и безропотно сносил любые ее нападки. Девушка продолжала наседать.
— Сенши не переходят на сторону зла, — и столько раз доказывали это ценой собственной жизни!
— Уранус ведь уже была на той стороне, — некстати вспомнил Мамору.
— Черт бы тебя побрал! — Рей вскочила со стула и встала напротив удивленного мужчины, — она сделала это, чтобы защитить Усаги-тян, пока тебя не было рядом! Поставила на карту свою жизнь и жизнь Мичиру, Хотару и Сецуны… и могла бы одержать победу, играй Галаксия по правилам!
— Рей-тян, — предостерегла Ами.
Она вернулась к роли эмоционально исключенного рефери, всякий раз необъяснимым образом оказываясь рядом с ними. Эта беседа повторяется раз за разом, как только девочки собираются вместе и идет по накатанной, словно давно разученная пьеса, в которой нет места импровизации. В этот раз они еще долго продержались: дождались ухода гостей — девочек, пришедших поздравить с выбором даты свадьбы, и того момента, когда уставшая счастливая невеста ушла спать.
Рей замолчала, но осталась стоять. Девушка опустила глаза на гладкий чистый пол в кухне, куда она последовала за Мамору, чтобы снова задать те же вопросы — в иррациональной надежде на другие ответы.
— Больше всего на свете я хотел бы сам защищать Усако, быть рядом с ней всегда, встать между ней и опасностью, пожертвовать своей жизнью, чтобы она жила, — не глядя на Хино ответил Мамору.
— Этого никто от тебя не требует, — возразила Рей, сердясь на себя за несдержанность, — у каждого из нас своя задача. Ты — принц Земли, Усаги — будущая королева, Ами, Минако, Макото и я защищаем вас обоих, а четверка внешних воинов отражает нападения из космоса.
Она хотела добавить несколько слов о доверии, общности, поддержке, но поймав взгляд Ами, промолчала. Рей продолжала поиски ответов, смиряясь, понемногу, что в этом ей не помогут друзья. Слишком сильно Мамору испугался за Усаги. И было что-то еще, скрытое присутствие, которое Рей совершенно точно ощущала и никак не могла подтвердить.
— Я говорила с Сецуной. Мне не кажется — я точно знаю, что она утаила от нас правду, — как и Ами, и Мичиру.
Мамору покачал головой, отрицая очевидное.
— Она всегда была на нашей стороне, — подразумевалось ли «в отличии от дуэта внешних воинов» на самом деле или Рей услышала то, о чем не могла перестать думать?
— Мы все — звездные воины! — в гневе Хино слово-в-слово повторила рефрен Усаги.
Она почти кричала, почти потеряла надежду достучаться до сердца Мамору. Мужчина не сразу нашел слова, чтобы ответить ей. Его явно занимали другие мысли, из-за чего реплики невпопад звучали чаще обычного.
— Почему ты так защищаешь ее?
— Потому что Усаги верит в каждую из нас. А я верю Усаги-тян.
— Ее вера, возможно, сделает ее жертвой однажды, — сказал Мамору.
Рей задохнулась от возмущения.
— Как и любого из нас, — вмешалась Мизуно, — кто знает, может быть, когда-то и ты попадешь в подобную ситуацию. Должны ли мы немедленно обвинить тебя?
— Ами-тян… Вы как будто сговорились с Рей-тян, — мужчина натянуто улыбнулся, и Ами прочла в этой гримасе отблеск истины, которую скрыла.
Мизуно снова умолкла. Рей, поостыв, наблюдала за ними. Уравнение со многими неизвестными, которое сенши развязывали летом, не имело единственного правильного решения. У каждого есть тайна и у каждой тайны есть цена. Рей вовсе не исключение.
— Это то, чего ты хочешь?
— Я думаю, мне это нужно.
Рей кивнула. Ее взгляд — сочувствующий и внимательный — изучал лицо блондинки. «Я думаю, мне это нужно», — черт, да. Ей нужен кто-то, кто позаботиться о ней.
— Мне раздеться?
— Сними брюки. Погоди, — Харука смотрела вопросительно, — давай перейдем в спальню. Да, — Рей кивнула сама себе, — там будет удобнее всего.
— Кресло не подойдет? — на всякий случай уточнила Тено.
Рей покачала головой.
— Вы рискуете с ним вместе опрокинуться. Обычный номер отеля для таких вещей не очень приспособлен. Ни крюков на потолке — не цеплять же веревку за люстру… Да и веревки тоже нет.
Харука усмехнулась уголком рта.
— Постараюсь сильно не дергаться.
— В прошлый раз ты себя прекрасно показала, — не подумав ляпнула Хино, а поняв, что сказала залилась краской по уши.
Раздался смешок и Харука скрылась в спальне. Помедлив буквально секунду Рей последовала за ней. Блондинка явно не собиралась откладывать дело в долгий ящик. Она расстегнула ремень, вытащила его из петель и стоптала брюки на пол, оставшись в тоненьких кружевных трусиках. Ремень положила на край кровати.
— Полагаю, это тебе пригодится.
Скрывая свою нервозность Рей подошла ближе, чтобы рассмотреть плетеную ленту. Плотная натуральная кожа была украшена крупной металлической пряжкой.
— Сурово для первого раза, — тонкий ремень бьет больнее широкого, хотя в руку ложится лучше.
— Для второго.
— А, да… — Рей была недовольна собой — верхний должен быть уверен в том, что делает, чтобы не дрогнуть в неподходящий момент.
— Рей-тян, — мягко сказала Харука. Девушка подняла на нее глаза, — ситуация нелепая. Просто скажи, как мне лечь. Думаю, тебе будет проще иметь дело с моей спиной.
Рей благодарно кивнула. Харука приподняла края рубашки собираясь завязать их узлом, но потом передумала.
— Ты не против, если я сниму рубашку?
— Не против, — задумчиво ответила Рей.
Она ощущала себя скорее доктором, чем садистом, хотя с точки зрения пациента это одно и то же. Обе они — женщины и это не прелюдия к сексу. Рей устала бороться со смущением, но ничего не могла поделать — снова и снова ей было неловко. Она собиралась выпороть Тено Харуку, опять! Ту самую Харуку, в которую втюрилась, как эта глупая Усаги и вообще все девушки, кто когда-либо видел ее или имел счастье с ней заговорить. В какой-то мере, она сейчас исполняет мечту каждой из них, с той поправкой, что вряд ли кто-то из них хотел Харуку бить.
Весь этот вздор как ветром сдуло, как только Харука стянула-таки рубашку и Рей увидела лиловый след от удара розой на ее груди. Внезапный прилив злости заставил ее сцепить зубы. В это мгновение Хино предпочла бы выпороть кое-кого другого.
Харука грациозно прошла путь до места, указанного ей Рей, и легла на простыни лицом вниз. Руки она вытянула вдоль тела. Рей напомнила себе, что должна постараться и отогнала мысли о Мамору и его методах ведения переговоров.
— Сцепи руки за спиной, — приказала она.
Девушка на кровати повиновалась.
Так действительно стало проще. Чтобы войти в нужный настрой Рей решила добавить огня. Она вспомнила, что видела свечи в гостиной и, оставив Харуку, отправилась за ними и чем-то, чем их можно зажечь.
Харука терпеливо ждала своей участи. Не совсем новичок, она понимала, что взять и выпороть кого-то без должной моральной подготовки не получится. Между ней и Рей нет, так называемых, lifestyle отношений в Теме, нет системы правил и наказаний за нарушение этих правил. Так или иначе, любому человеку нужна мотивация, зачем поступать определенным образом. Вот и Рей…
«Она и Макото-тян. И Ами-тян. И Минако… Они все время были рядом и поддерживали меня. Я бы не справилась без них», — интересно, что это было не все. Она и не хотела справляться сама. Мысль о том, что просить помощи — и получить ее, это нормально, прочно обосновалась в голове Харуки. Глядя на поступок Мамору с этой, новой для нее позиции девушка пришла к выводу, что она не сердится на мужчину. Он, как и Уранус, действовали наперекор команде — и это не делает из них плохих людей. Любой может ошибиться. Эта мысль утешала.
Послышались шаги. Харука глубоко вздохнула, ощущая напряжение в теле, и постаралась расслабиться. В ожидании удара это было не так просто.
— Сначала — легкий разогрев, — послышалось справа и по правой ягодице звонко хлопнула ладошка.
У Рей оказались сильные руки и Харука, слегка разочарованная первым подходом, уже через минуту с трудом сдержала возглас боли. Ладошку сменило что-то твердое и плоское, боль усилилась. Когда пришла очередь ремня, Харука отключилась от реальности, сосредоточившись на укусах, оставляющих раскаленные следы на ее коже.
Само собой, пряжку Рей держала как можно дальше от тела Харуки, такими вещами можно покалечить, а это в ее планы не входило. К своему ужасу, Рей почувствовала еще кое-что незапланированное — влагу между ног. Черт! Не сейчас, не в этой обстановке, не с этой женщиной, в конце концов!
Прикусив губу, девушка начала считать удары и мозг, увлеченный новой забавой, оставил опасную тему.
Немного утомившись Рей сменила руку и разнообразила удары, нанося их не только сверху вниз, но и с обеих сторон, окрашивая красным большую часть подставленной попки. Сконцентрированная только на экшне, Хино больше не отвлекалась ни на что до тех пор, пока снова не довела Харуку до слез. Тогда Рей разъединила судорожно сжатые руки Харуки, перевернула девушку на бок, укрыла одеялом и обняла. Харука, как и в тот раз, вырубилась первой, а Хино еще какое-то время думала о том, что не сможет оставить того, кого приручила.
Когда выпал первый снег терпение Усаги лопнуло. Поистине, бесконечные настойчивые попытки Рей выведать хоть что-то, всепоглощающая, без единого просвета забота Мамору под расстроенный аккомпанемент дружеского участия людей, которые и сами-то едва-едва приходят в себя. И как последняя капля: Харука, которая сторонится ее при равнодушном безучастии Мичиру. Последнее было даже обидно, ведь они с Кайо так сблизились во время пребывания в заколдованном кругу Плутон! И все же, Усаги понимала: нужно время, чтобы привыкнуть к тайне, порученной на вечное хранение. Но Тено это не оправдывает нисколько.
Принцесса дождалась удобного случая. На празднование Рождества на западный манер команда, за исключением уехавших или так и не вернувшихся, собралась в особняке Тено и Кайо. Усаги ощутила грусть, переступив порог тихого жилища, еще полного призраками одиночества и отчаяния. С нежной полуулыбкой на прикрытом тенью лице Мичиру дотронулась до плеча принцессы и Цукино остро ощутила родство их печали, сжав протянутую руку в ответ.
Оставшиеся пустыми комнаты были предоставлены Усаги и девочкам для подготовки. Выбрав ту, что отражала вкусы Хотару, принцесса зашла передохнуть перед прибытием остальных гостей. Харука собиралась по-быстрому поприветствовать ее и выскользнуть вслед за женой, оправдавшись хлопотами по дому. Но цепкая ручка и пытливый взгляд пригвоздили Тено к тому месту, на котором она стояла. Мичиру прикрыла двери за собой, давая возможность разрешить напряжение между двумя девушками без свидетелей.
Усаги наконец поняла, что не так. Харука больше не стремилась прикоснуться к ней, как было раньше: от легких поглаживаний, почти интимных объятий до шутливых щелчков по носу и крепкого захвата кисти, сдерживающего излишне эмоциональные порывы принцессы. Ничего этого не случилось ни разу с их встречи на пороге ванной комнаты отеля. Сначала Усаги даже подумала, что причина в том, что она поставила Харуку в неловкое положение, оставив двери незапертыми по сложившейся за бесконечный день привычке.
Затем она проанализировала их отношения; едва ли подобного могли ожидать даже самые близкие друзья Усаги, но она вполне освоила технику рефлексии, которая помогала отпускать пережитые страдания лучше, чем самая большая коробка конфет на свете. Усаги поняла, что дело не в том, что могла бы сделать она сама. Харука ведет в их отношениях и, если что-то меняется, то по ее инициативе. Поломав голову еще немного Цукино утомилась искать разгадку и решила спросить напрямую, что она сделала такого, чтобы оттолкнуть Тено.
Усаги точно знала, что нравится Харуке. Мысль об этом всегда вызывала на щеках принцессы румянец смущения, но будь они обе свободными от обязательств — кто знает, куда завел бы их флирт. Это была важная причина устранить проблемы между ними, так что Усаги решила не тянуть. Тем не менее, Харука опередила ее, заговорив первой.
— Я очень рада, что ты снова с нами, Усаги-тян. Нам не хватало тебя.
Усаги невольно нахмурилась: где же дурашливое обращение? Оно, как и множество других деталей делало ее отношения с по-особенному дорогими людьми почти сокровенными. Коу покинул планету — она больше не увидит его, теперь Харука тоже покидает ее? За что?
— Мне не нравится, что ты зовешь меня так, — не зная, в какую форму облечь свое огорчение, призналась Усаги и ей показалось, что лицо Харуки посветлело.
— Хорошо, Odango Atama, — еле заметно усмехнулась Тено принимая правила игры, в которой больше не видела места себе.
Она сама виновата. Усаги не узнает о том, что произошло, и не сможет даровать ей искупление, которого она все равно не заслуживает. И, тем более, Усаги не лишится того, что приносит ей радость, даже если заигрывание и потеряло смысл для Харуки — она продолжит, чтобы принцесса не чувствовала перемены.
Несмотря на весь свой задор, Усаги не готовилась к беседе и не знала, как объяснить то, что она чувствует. Она только понимала, что Харука выстраивает между ними стену, которую раньше общими усилиями они уже обрушили, и что эта новая стена, вероятно, куда прочнее и выше. Принуждать к близости она не может, а все, что может — пытаться снова и снова вернуть то, чем она дорожила, и что исчезло за время ее отсутствия.
Усаги вдруг осенило — так, может, дело в том, что случилось между Харукой и Минако, пока последняя отыгрывала роль принцессы? Обрадованная тем, что это не она налажала, Усаги поспешила успокоить Тено.
— Я не знаю точно, что сказала тебе Минако, пока меня не было и вы думали, что она — это я, но я бы хотела, чтобы наша дружба не пострадала от этого!
Харука как-то странно взглянула на нее. Каким-то чудом Усаги угадала причину ее отстранения, если не само событие. Разговор не клеился. Харука не могла искренне покаяться и потому не видела никакого способа освободиться от ноши вины и стыда.
— Минако отлично справилась. Она ничего такого не говорила, — Тено поймала себя на реплике в стиле Сецуны.
— Тогда я не понимаю, — растерялась Усаги, — я тебе больше не нравлюсь?
Несмотря на двузначность фразы, она не имела в виду что-то предосудительное и даже не поняла бы, если бы кто-то, например, Рей, сделал ей замечание.
У Харуки был выбор — можно потянуть время, выдав что-то вроде: «Ну что ты, конечно нравишься, как ты могла подумать иное», но добавлять к своему проступку еще одну ложь ей отчаянно не хотелось.
— Усаги-тян… — начала она, но Усаги тут же перебила ее.
— Odango Atama! — твердо попросила девушка и нахмурилась.
Харука усмехнулась про себя ее настойчивости.
— Да, конечно, — согласилась Харука и вздохнула — как ей казалось, почти незаметно, но складка между белобрысых бровок неумолимо росла, — тебе не в чем упрекнуть себя или Минако-тян. В том, что случилось виновата только я.
Выражение лица Усаги мгновенно стало обеспокоенным.
— Что случилось?
Харука медлила. Некстати пришла мысль о том, что знай Мамору в чем дело, нанесенным ей ударом не ограничился бы. За подобные штуки в отношении Мичиру, Харука сломала бы ту самую пару рук.
— Харука-сан, — позвала Усаги куда тише, обратив на девушку молящий взгляд огромных голубых глаз, — что бы ты ни сделала, что бы там ни было, может быть, мы можем по-прежнему оставаться друзьями? Если ты не хочешь говорить, в чем причина, я пойму. Не отталкивай меня, пожалуйста, — истратив запас красноречия и смелости на последнюю просьбу, Усаги низко-низко опустила голову и сцепила руки на груди в замок, ожидая вердикта.
Внутренняя борьба в Харуке прекратилась на этих словах. Какое имеет значение ее вина в сравнении с этой готовностью принимать грешников с распростертыми объятиями, обещающими спасение, обретение покоя? Да кто она такая, чтобы отказывать ей?
Харука шагнула к понурой девушке, протянула к ней руки — не испытывая сомнения в правильности этого, чувствуя, как облегчается ее совесть от груза, разделенного, вполне добровольно, с другом. Положив ладони на узкие плечики, Тено провела по смутно сияющей коже большими пальцами, ощущая покалывающую радость в кончиках пальцев — настоящее счастье благословленного прикосновения.
Вопреки ожиданию Усаги, Харука опустила руки едва касаясь принцессы и завершила движение, накрыв ее ладони своими.
— Мы всегда будем друзьями, — хриплым голосом ответила Харука.
Вздернутый носик, сияние в глазах и вот Усаги уже висит на ней, уцепившись за шею, даже, кажется, плачет, расчувствовавшись, и, вроде бы, Харука готова последовать ее примеру. Чтобы отвлечься, она шепчет какую-то чушь:
— Я всегда буду рядом с тобой, Котенок. И ты тоже, пожалуйста, не оставляй меня одну.
— Ни за что! — Усаги сжимает ее в поразительно сильных для ее комплекции объятиях, крепко-крепко обхватив маленькими ладошками взмокшую под тканью черной футболки спину Харуки.
Наконец Тено деликатно высвободилась, все еще смущенная. Проследив ее взгляд Усаги перехватила обе ладони Харуки, подняла к своему лицу и внимательно рассматривала их в течении целой минуты. Затем она подняла голову и посмотрела прямо в глаза самому необыкновенному своему другу, продолжая удерживать ее руки в своих.
— Мне нравятся твои руки, — наконец, сказала Усаги.
— Я делаю ими жуткие вещи порой.
Казалось, Усаги заглянула в самую ее душу, истерзанную страданием, и покачала головой.
— Даже если это правда, ты поступаешь так не со зла.
Немного позже прибыли Макото и Минако, конечно же, вместе. Усаги была рада, что девочки поддерживали друг друга, пока ее не было и ничуть не ревновала к углубившейся душевной привязанности между ними. Рей задержалась в городе — надо полагать, речь шла о выборе подарков. Тепло сердец, бьющихся в едином ритме, растопило ледяной дворец внешних воинов. Харука после откровенного разговора явно расслабилась, но что-то еще тревожило ее. Усаги передала взглядом молчаливый вопрос и Тено покачала головой. С этим ей придется справиться самой.
Мамору держал в руках открытку, подписанную его же аккуратным почерком — забавная сценка на обороте шла вразрез с тоном послания. Требующий странного и страшного текст, без единой лазейки: «Помни, что у тебя есть обязательства перед будущим миром». Тиба не мог объяснить своей поступок Рей и остальным девочкам, не говоря уже об Усаги (устроившей первый семейный скандал из-за его подлой атаки на Тено), по той простой причине, что аргументов «зачем нападать на Харуку» у него не было даже для себя.
Прошлый опыт послушания голосу короля Эндимиона привел к расставанию с Усаги: вынужденному, краткосрочному, но оттого не менее болезненно пережитому. И снова этот человек — он сам, старше на сотни лет приказал себя сегодняшнему поступить определенным образом, и Мамору выполнил приказ не колеблясь. Речь шла о безопасности не только Усаги, но и их общей дочери, Юной Леди. Сегодня утром Усаги подтвердила, что беременна, лишив Мамору сомнений в необходимости сделанного. К сожалению, развеять ощущение неправильности происходящего было совсем не так легко. На людях Мамору держался эмоциональной версии, зная, что многие поступки девочек продиктованы тем же порывом. Чувства — понятный для них довод, даже если никто не поверил в его оправдания.
Нанося удар, Мамору точно знал, куда он придется, но предугадать реакцию сенши на него не мог. Его не удивило как быстро Харука простила его: Ами оказалась права, указывая на их с Тено схожесть. Они оба не церемонятся, применяя жесткие, не всегда действенные меры, если жизнь их близких стоит на кону. Принц мог лишь предположить, что цель состояла в том, чтобы удалить с поля Уранус. Вероятно затем, чтобы развязать руки ее будущей ипостаси. А, может, и нет. Письмо уравняло его с остальными, добавив бремя вины за то, о чем он умолчал, и оставив гадать.
Рана, нанесенная Тено, отзывается тоской в душе ее сестер-воинов. Их общность даже еще укрепилась, несмотря на недомолвки, от которых пострадала каждая. Как если бы сенши признали такое положение дел частью службы короне — и смирились.
Сквозь прикрытую дверь прошла Луна. Потопталась на пороге кухни — такой же огромной и пустой как весь особняк — где в одиночестве стоял у панорамного окна Мамору. Кошка подошла к его ноге, не пытаясь привлечь внимание.
— Я рад, что Артемис вернулся домой, — произнес Мамору.
— Я тоже, — отозвалась Луна довольно и уселась на задние лапы.
Она отогнала прочь плохие воспоминания, глядя в будущее без страха.
— Луна, — позвал Мамору, — каким был принц Эндимион?
— Красивым. Смелым и честным. Благородным. Хорошим правителем, — выглядело так, словно бы она ждала этого вопроса, так что ответила, не задумываясь и не удивляясь.
— Спасибо, Луна.
Человек и кошка немного помолчали, пока Мамору прилаживал маску самообладания на лицо. Затем они присоединились к празднующим. Принц обнял принцессу, раскрасневшуюся от объятий и поцелуев в обе щеки. На секунду его взгляд пересекся с ускользающим взглядом Мичиру. В глазах с поволокой Тиба увидел боль, источник которой, возможно, был ему лично и близко знаком.
Черные глаза Рей притянули его взгляд. Вопрос, заданный ею раньше не отражался в них больше, его сменила решимость. Холодок пробежал между лопаток Мамору, заставив его вздрогнуть.
Если даже Плутон всего лишь выполняет долг, выходит, что за всем этим стоит он сам?
Поспешно отведя взгляд, Тиба задумался. На что готов пойти человек, которым он станет? Как далеко они зайдут в следующий раз. Грубо говоря, достаточно ли они особенные, в силу своей миссии, чтобы допустить насилие друг над другом? Было еще кое-что в послании, ужаснувшее Мамору сильнее, чем его рука, направляющая смертельный цветок в грудь друга. То, какими словами закончил свое обращение король Эндимион.
«Во имя моей любви.»
Sailormoon-90 