«Несмотря на усилия пилотов Эдди Ирвайна и Михаэля Шумахера, вернувшегося после аварии на предыдущем этапе «королевской гонки», в завершающем сезон 1999 года Гран-При Японии команда Ferrari смогла заполучить лишь утешительный Кубок Конструкторов, пусть и впервые за шестнадцать лет.
Главный титул по итогам соревнования достался Мике Хаккинену, у которого к началу решающего заезда не осталось иного выхода, кроме как прийти к финишу первым. Несмотря на хмурое небо, дождь все-таки не пошел. На сухой, но все равно опасной трассе Сузука с восемнадцатью поворотами, включая скоростной 130R, пилот британской команды воспользовался техническим преимуществом Mercedes и показал почти что идеальный результат. Тридцать первое октября стало днем повторного триумфа финского автогонщика в Формуле-1.
Его молодому японскому сопернику […], путь которому к «королеве автоспорта» открыл уход на покой предыдущего фаворита национального отбора — Формулы-Ниппон, на объективно слабой машине проявить себя не удалось.»
В городскую квартиру, куда они с Мичиру в конце концов вернулись из опустевшего дома Харука добралась поздно вечером. Свет горел в прихожей и еще в гостиной: ее ждали. Сняв верхнюю одежду и обувь Харука подошла к громоздкому креслу, уютному пристанищу Мичиру. Слева от него стоял стеклянный столик, а справа на полу лежал тонкий шерстяной ковер.
Кайо сидела прямо, застывшим взглядом глядя на раскинувшийся за окнами индустриальный пейзаж. На коленях, обтянутых тканью укороченных бежевых брюк, лежала книга раскрытая посередине. Мичиру придерживала ее рукой. Очерченный простой маечкой соблазнительный бюст вздымался неровно, в такт дыханию. Мысли Кайо отражались тревогой в ее синих, мерцающих в отсвете миллионов огней глазах.
Токио, наводненный туристами-болельщиками и местными зеваками, гудел отдавая дань победителям. Мичиру знала, что среди поднявшихся на пьедестал не будет Харуки. Прошлой осенью Тено отказалась вернуться в команду и с тех пор сворачивала связанные с участием в гонках активности. Кайо полагала, что это решение — вынужденное, но Харука на самом деле без сожалений оставила за спиной годы оттачивания мастерства вождения скоростных одноместных машин.
Ее главная задача — защищать Землю от внешней агрессии и делать дело наполовину Тено не хотела. Она отпустила амбиции. Говоря откровенно ее чисто человеческое стремление быть первой не могло быть реализовано в состязании с обычными людьми — а среди равных смысл в этом со временем отпал. Боги не бегают наперегонки со смертными… хотя именно на стадионе Харука и встретила свою судьбу.
— Привет! Добро пожаловать, — голос Мичиру был ровным, спокойным как и лицо, которое она повернула навстречу Харуке.
— Привет. Я дома, — отозвалась Тено ритуальной фразой.
Весь ее вид выражал привычное. Сдержанно-дерзкий силуэт классического мужского костюма-тройки вводил в искушение девичьи умы, а целомудренный взгляд зеленых глаз напоминал о змее из притчи.
— Ты устала? Хочешь есть? — задавать этот вопрос тоже в какой-то мере традиция: в их семье теперь готовит именно Харука, либо еду заказывают с доставкой.
— Нет, спасибо. Я поужинала в городе.
— Ясно.
Повисла пауза. Она не была неловкой, но Харука ощутила себя лишней в этой сцене.
— Я переоденусь.
— Угу, — Мичиру вернулась к прерванному чтению или, может быть, к мятежным ощущениям, в которые она не считала нужным посвящать напарницу.
Раньше застав Мичиру погруженной в чтение среди разложенных книг, в незавершенном движении Тено частенько удивлялась, как девушка умудряется сохранять ту же позу часами. Уходя в свой мир Кайо не запирала дверь за собой для того ли, чтобы услышать призыв вернуться, а может по рассеянности. Мечтательная гримаса на красивом лице служила щитом для вторжения. Хотя следует признать — все важное, что Кайо хотела сообщить она озвучивала без обиняков.
Харука так же вывела своих скелетов — словно достопочтенных предков на El Día de Muertos, по одному усаживая на воображаемый стул. Украшая против воли, в отчаянном нежелании предстать перед любимой в самом неприглядном свете: девушка в баре, лезвие в пустой душевой, детская ладошка в затемненной палате госпиталя, Рей, позорный плен, побег, снова Рей… Харука не скрывала, как и с кем проводила дни и ночи, думая, что Мичиру больше нет.
— Зачем тебе это?
— Ты знаешь.
— Я знаю, почему мне нравится причинять боль. Но я не понимаю, почему кому-то, в данном случае — тебе нравится боль ощущать.
— Не нравится. Не знаю точно, как это работает. Боль… освобождает.
— От чего?
— От чувства вины. От стыда… от необходимости отвечать за все. Контролировать себя и других.
Рей медлила.
— Ты просишь наказать тебя.
— Может быть. Да, — признала Тено.
— Я выполню твою просьбу.
Когда Харука произнесла слово «изнасилование», Мичиру притянула ее к себе и вжалась лицом в уютную ложбинку между ключицей и шеей Тено. Прошептала в плечо: «Ты хорошая».
— Мне так часто повторяют это, что я начинаю сомневаться.
Мичиру повернула голову, чтобы видеть ее глаза — зеленые, ироничные, усталые. Кайо покачала головой и дотронулась до щеки Харуки.
— Ты моя хорошая…
Тогда, спустя долгие недели, а будто и месяцы разлуки они разделили постель. Секс оказался похож на беседу давних друзей, таких, что годами не виделись, но им, как и раньше, есть о чем говорить. Харука отслеживала изменения, пока Мичиру искала различия. Прикосновения заточенные под нее одну, ласки — такие родные, пробирающая до костей нежность. Образ старшей Харуки таял, а впрочем знала ли Мичиру ее настоящую?
Они не обсуждали скитания Мичиру, будто сговорившись оставить за кадром все, что могло изменить их отношение друг к другу. Однако правда была в том, что изменения уже вступили в силу, вне зависимости от их желания и опасений.
Харука вышла из ванной в банном халате, растирая полотенцем влажные волосы. Она остановилась у окна, обводя взглядом подсвеченные силуэты зданий. Мичиру обняла ее сзади за талию и в несколько движений ослабила и развязала пояс халата. Кончиками пальцев раздвинула полы. Распаренной коже прикосновения показались леденяще холодными.
Прервая манипуляции Мичиру Харука повернулась. Она не пыталась прикрыться сверху вниз глядя на Кайо. Махровая ткань терлась о темные соски Тено, возбуждая ее, делая дыхание поверхностным. Рот Харуки увлажнился, а зрачки расширились давая подсказки внимательной партнерше.
Мичиру наклонила голову и начала спуск, дразня горячим дыханием. Поравнявшись с грудью Харуки девушка захватила левый сосок зубами, потянула на себя и услышала сдавленный вздох. Разжала зубы и опустилась на колени.
Мичиру положила ладони на бедра Харуки и погрузилась лицом в ее пах. Вцепившись в плечи Кайо Харука старалась удерживать устойчивое положение, а когда ей это не удалось — прислонилась спиной к стеклу, игнорируя риск выпасть вместе с ним на улицу.
Пальцы Мичиру дополняли то, что она делала языком, заполняя Харуку, массируя ее половые губы и раздражая клитор. До этого дня, даря и получая физическую разрядку, девушки не впускали друг друга по-настоящему: просто не могли. Харука не знала, что изменилось. Она зависла на орбите нового образа Мичиру так и не найдя правильных слов. Значит будет лишь звук ее дыхания и дрожь тела, управляемого снизу.
Харука попробовала свести ноги, чтобы уменьшить интенсивность ощущений. Мичиру не позволила, наращивая ритм и силу нажатия.
— Мичиру! — взмолилась Харука, сползая.
Кайо поддержала ее под попку, и блондинка осела на пол раскинув ноги и оставив открытой незащищенную промежность. Растопыренными пальцами Мичиру мазнула блестящую дорожку от скулы до подбородка Харуки. Тено разомкнула губы. Мичиру улыбнулась отстраненно внезапно погрузившись в воспоминания.
Стоило закрыть глаза и она снова была на острове, никогда не покидала его. Вероломный шелест песчинок. Рокот играющих в волнах барашков. Двойник из отражения в зеркале. Глядя на жену Кайо силилась разделить ее образ с видением другой, чьи руки были с ней так ласковы, а жестокие слова и поступки были направлены на ее, Мичиру, и других воинов — и даже людей, да, людей тоже, безопасность и спокойную жизнь.
Покинутая Харука вытянула пальцы Мичиру изо рта и легонько сжала в ладони.
— Вернись ко мне… — голос, хриплый от неудовлетворенного голода, вмешался в сознание Кайо, — Мичиру… что с тобой произошло на том острове? Что она сделала с тобой?
Мичиру посмотрела на любимую так, как если бы только что проснулась. С грустной полуулыбкой на розовых губах она покачала головой:«Что ты со мной сделаешь, чтобы уберечь от смерти?». Слова, которые она решилась произнести отбрасывали их на годы назад, в неуверенность и волнение редких встреч двух незнакомых, недоверчивых людей. Что если она все разрушит? Вечная, неразрешимая дилемма — солгать, чтобы уберечь или сказать правду и смотреть, как она убивает доверие и любовь.
— Ты никогда этого не узнаешь.
— Так нечестно, — тихо сказала Харука.
Она не нуждалась в детальных описаниях. Вопрос, который изводил ее: почему Мичиру согласилась. Был ли у нее выбор или ее вынудили? Если последнее, то кто и почему распорядился ее телом и душой так? Боль поднялась из живота и стиснула горло, лишая права голоса.
— Нет, — согласилась Мичиру, — конечно же, нет. Нечестно, неправильно. Я люблю тебя. Я хочу быть откровенной с тобой. Но тем не менее мы никогда не будем больше говорить о том, что случилось прошлым летом и я никогда не расскажу тебе что было между мной и другой тобой.
Чем больше она говорила, тем легче ей было: так, делая шаг в будущее, оставляешь сожаление и страхи за порогом. Мичиру не добавила: «если и было хоть что-то», посчитав это дешевым трюком. Она вдруг поняла, что убеждать Харуку в своей преданности ей не нужно. Речь не о физической верности. Любовь — это решение, которое они принимают каждый день заново.
Желваки на скулах Харуки дрогнули и длинными пальцами она вцепилась в ткань ничего не скрывающей одежды. Ей стало холодно. Блондинка отвернула голову, скрывая смятенный взгляд в городских закоулках. Гордый профиль, дрогнувший подбородок, изломанная линия бровей; округлые девичьи плечи, освобожденная от пут условностей грудь; опасный изгиб бедра и промежность — вход в рай сразу над аркой идеальных ног. Интуитивно Мичиру уловила истинную уязвимость в позе любовницы. Кайо чувствовала невидимую нить, связывающую их. Трепещущая на ветру натянутая струна, порвется ли она сегодня? И даже ощущая замешательство Харуки Мичиру осталась непреклонной.
— Хорошо, — согласилась Тено замечая, с каким трудом приходится проталкивать слова через гортань, — я хочу верить, что то, что между нами сильнее любой другой силы или беды. Я сделаю все, что нужно, чтобы мы вместе были счастливы. Я ни о чем больше не спрошу, Мичиру… Я прошу тебя вернуться и быть со мной, если не как раньше, то так как ты можешь. Пожалуйста.
Харука снова смотрит прямо на нее. Мичиру коротко кивает, как будто эта договоренность не самая важная. Лицо Тено демонстрирует печаль, тревогу и недовольство. Харука тянется к ней. Кайо не мешает вытаскивать край ее заправленной в пояс футболки и послушно поднимает руки, чтобы помочь раздеть себя. Протестует лишь когда Харука расстегивает молнию на ее брючках и берется за ткань с явным намерением стащить их вместе с трусиками.
— Не надо.
— Почему? — в бездонных зрачках плещется возбуждение, которому не хочется перечить и впервые за вечер Мичиру говорит чистую правду:
— У меня месячные.
Харука ухмыляется бесстыдно.
— Ты ведь знаешь, я не боюсь крови, — бросает она.
«Ни крови, ни грязи, верно?», — Кайо еще раз кивает и чуть заметно усмехается в ответ.
Избавившись от мешающей одежды, Харука ловко устанавливает Мичиру на колени, просовывает ладонь между ее ног и по-хозяйски сжимает мокрую вульву в горсти. Наблюдает за Мичиру: совершенно точно, она здесь и нигде-либо (никогда?) еще. Путь к сердцу Кайо лежит через вагину и Харука собирается воспользоваться этим знанием в сугубо личных интересах. Так долго она опасалась, что изгнана из теплого уютного нутра напарницы, что их союз превратился в формальность, что ей мало теперь вторгаться — она жаждет владеть. Она хочет оставить на Мичиру свой след, утвердиться, заклеймить, чтобы силуэт чужачки в зеницах Кайо растворился в сладострастных криках.
Харука сжимает правую ягодицу Мичиру. Проникает в девушку двумя, затем тремя пальцами, читая отклик в синих глазах, убеждаясь, что ее принимают и ей рады. Опрокидывает Кайо на пол — довольно грубо, однако не причиняя боли. Подминает под себя, оставляя пальцы внутри как страховку, как крючок, с которого Мичиру не может и не хочет соскочить. Вонзает зубы в подставленную шею, оставляя неглубокие отметины вдоль сонной артерии. Мичиру вздрагивает: перед ее внутренним взором мелькает другая сцена у окна.
Мичиру кладет руку на вихрастый затылок жены и гладит — простая ласка утешает обеих. Кайо пропускает волосы между пальцами, сжимает пальцы, тянет волосы, отпускает. Повторяет сначала. Пальцы Харуки растягивают стенки влагалища Мичиру, продвигаются в глубину, ощупывают чувствительные точки. Свободная ладонь путешествует вдоль спины, собирая урожай мурашек.
Оставив розовый отпечаток на внутренней поверхности бедер Мичиру, Тено располагается между ее ног поудобнее, вдыхает аромат коротких волос на лобке Кайо и выпускает язык. Дает себе волю. Смоченной слюной средний палец правой руки Харуки круговыми движениями проникает в анус Мичиру.
Кайо закрывает глаза и уплывает.
Мичиру повернулась ища подушку, чтобы спрятаться под ней от назойливого видения. Смысл послания прозрачен до неприличия: то, что призвано было изменить судьбу отчасти способствовало ее исполнению. Уранус будущего нанесла первый удар, а Мейо Сецуна — решающий, лишив Кайо Мичиру жизни. Каждый день на ее настоящую могилу поклонники приносят цветы, салаты в судочках, кое-кто даже ночует там. Интересно, скоро ли после рождения Юной Леди там же «похоронят» Харуку? С наступлением ледяной эры потребность имитировать нормальные будни отпадет и все конфликты разрешатся, когда они перестанут играть в людей.
— Ты отключилась, — Харука опускает к Мичиру, убаюканной в ее руках, умиротворенное лицо.
— Я устала.
— Ясно.
Мичиру разглядывает ее, внимательно изучая каждую черту и оттенок.
— Что-то не так?
— Ты выглядишь как вампир.
— Черт, — с досадой говорит Харука, — я совсем забыла. Схожу умоюсь.
— Погоди, — Мичиру удерживает ее; это странно, но…
— Что?
— Поцелуй меня, — просит Кайо.
— Ладно.
При склонности командовать кем угодно и в любой ситуации Тено признает за Мичиру безусловное право распоряжаться собой. Хочешь почувствовать вкус крови на своих губах?
Да пожалуйста.
Было ли это ее жребием — жизнь, полная опасности и риска погибнуть в любой момент, или страстное до маниакальности желание быть с женщиной, что быстрее ветра подсказало Мичиру путь, единственный, который они могли пройти вдвоем?
Долгом они оправдывают столь многое.
— Однажды, много-много лет спустя, ты вернешься в это время, чтобы помочь мне завершить мою миссию. И тогда ты получишь ответ на свой вопрос, Мичиру, но не раньше.
Она знала лишь, что ни о чем не жалеет — повторяя движения партнера как тень, то ближе, то дальше от края бездны, всегда за минуту до конца света. Защитить принцессу, спасти мир, быть вместе с Харукой — вот ее правда.
— Она спасла меня.
Зеленые глаза обвели изящный овал лица Мичиру ища более полного ответа. Харука не была уверена, что устроит ее. Партия закончена, но карты не раскрыты и не узнать, кто блефовал, а кто пошел ва-банк.
Вертикальная морщинка на лбу Мичиру наконец разгладилась. Кайо взяла ладонь Харуки в свою, поднесла к губам и благодарно поцеловала.
Till in the stillness of one dawn
Still in its mystic crown
The muse she went down to the lake
And in the waves she drowned
And now to see your love set free
You will need the witches cabin key
Find the lady of the light gone mad with the night
That’s how you reshape destiny
Poets of the Fall — «The Poet and the Muse»
Sailormoon-90 