Последний ангел. 18. Someday, Together (We’ll Shine)

В разгоряченном пространстве крытой мастерской было тихо. Не протекал видевший лучшие времена кран, роняя крупные капли о гулкий умывальник. Молчал телефон на конторском столе у дальней стены — напротив проема неровной формы, который посетители предпочитали цивильной двери в торце здания.

Быть мертвой… так спокойно.

Она фыркнула в удачно оказавшуюся перед носом тряпку, которой полировала пижонского вида «кадиллак» с откидным верхом. Модель «Эльдорадо», в конце своего пути достигшая земли обетованной*. На самом деле ходовая была собрана из запчастей, а от легендарной марки автомобилю достался лишь кузов, выкупленный за десятую часть стоимости — на момент выпуска, разумеется. Чтобы накопить нужную сумму пришлось потратить полгода, исправляя поломки в движимом имуществе более обеспеченных людей.

Разница в доходах между ней и клиентами ее не заботила. Когда-то у нее было все, и все у нее отняли. Она спустилась в ад — снова, чтобы вернуть — не ради себя, потерю. И неожиданно обрела свободу. Да, пришлось начинать с нуля, но есть руки, чтобы работать, и ноги, чтобы вести к цели. О чем еще мечтать? Разве что, кроме друзей. Хотя бы один добрый друг у ее плеча.

Полдень, майская жара и влага побережья усыпила небольшой город под обманчивым названием Параисо**. Супермаркет, парочка кафе, три семейных магазина хозяйственных товаров, автомастерская, остановка автобуса и десяток перекрестных улиц, застроенных пестрыми, выгоревшими на солнце домиками. Через центр идет двухполосная дорога, связывающая Параисо с другими прибрежными поселениями. Едва покинув жилые кварталы и спустя нескольких минут быстрой езды «кадиллак», водитель и единственный пассажир покроются вездесущей пустынной пылью в несколько слоев. Она продолжала работу, полностью сознавая тщетность усилий, получая ту неуловимую радость от процесса, которую столь отчаянно ищут ремесленники на всех сторонах земного шара.

Ей легко было, прикрыв веки, представить, как в пяти километрах отсюда плещутся самые теплые в мире воды Мексиканского залива. Набранную за лето силу они передадут атлантическим ураганам и течению Гольфстрим, продолжая бесконечный цикл, условием выхода из которого является гибель планеты. Она спокойно воспринимала такой устрой. Стихии, которые были частью ее столь долго, не могли ее напугать.

Женщина мотнула головой, отгоняя назойливую муху. Потерлась скулой о шлейку комбинезона, накинутого на голое тело, вытирая пот и почесываясь одновременно. Надвинутая на глаза кепка ткнулась козырьком в ткань и немного сползла вверх, открывая влажный лоб. За спиной почудилось движение: мелькнула тень и отступила, но не ушла. Знакомое присутствие обожгло восприятие. Инстинкты заставляли медлить. Чертыхнувшись, она распрямилась во весь рост и повернулась к черному на фоне солнечного дня силуэту.

Загорелые стройные ноги, округлые, едва прикрытые коротким подолом бедра, скульптурно идеальная грудь, собранные в небрежный узел тяжелые локоны и лицо, которое она скорее угадала, чем увидела. Гостья сделала шаг, переступая порог, и отблеск золота скользнул, стирая черты, хранимые в памяти хозяйки мастерской. Цвет шевелюры сместился к фиалковому. Кожа переливалась расплавленным шоколадом. Имитирующий платье алый лоскут шелковой ткани был стянут на талии тонким черным пояском. Яркие изумрудные глаза, лишенные кожной складки, смотрели насторожено.

Марево скрыло визитершу на миг. Красная юбка бьет по ногам, ветер разметал иссиня-черные волосы вокруг лица с острым подбородком. Раскосые глаза смотрят в упор, и рот в красной помаде искривился как от боли. Что она крикнула тогда? Желала удачи или прощалась. Из памяти выудила: «Проваливай!», а затем все-таки: «Прощай!».

Она не желала быть грубой или неприветливой, но и не могла заставить себя поверить. Спросила, ожидая, что подведут связки и имя не прозвучит вслух:

Спохватившись, Харука стянула платок, скрывающий нижнюю половину лица. Узнать ее было проще. Она так и не решилась на перевоплощение, прикрывшись новым именем как фиговым листочком. Плотно сжатые губы над твердым, запачканным машинным маслом подбородком, дрогнули:

Прорвавшаяся хрипотца сообщила неуверенность Тендзе-Тено. Снова мираж? Она ошиблась или ее жестоко разыграли?

Тено не отдавала себе отчета, что говорит одними вопросами. Рей догадалась, что она шокирована. Покинув их мир, Уранус сбросила его со счетов, и кто мог бы винить ее. Хино решила дать ей передышку:

— На автобусе.

Она опустила взгляд на ноги и ничего не понимающая Тено посмотрела туда же — на белые, точнее, бывшие когда-то белыми отельные тапочки с гербом единственного апарт-отеля Вильяэрмоса.

Харука подошла к умывальнику и хорошенько, насколько получилось, вымыла руки с мылом. Глянула на себя в криво приклеенное на уровне растерянного лица зеркало. Умылась, тыльной стороной ладони оттерла масляный след. С легкой опаской скосила глаза на отраженную фигуру за своей спиной: Рей, столь непохожая и похожая на себя по-прежнему была здесь, не ушла и не растаяла в дымке дня.

---

Издали Хино увидела вереницу зонтиков с соломенными шляпками и столиками в их тени: по мере прохождения светила по небу, персонал передвигал столики следом за прохладой. Заведение было рассчитано на местных, но выглядело достаточно приличным, чтобы не стыдно было привести девушку на свидание.

Харука шла широким шагом, немного опережая Рей. Тено сменила рабочий комбинезон на джинсовые шорты и свободную белую рубашку с подвернутыми рукавами, и переобулась в шлепки. Вторую пару уступила Рей, обнаружив заодно совпадение в размере стоп.

Моложавый мексиканец приветствовал парочку издалека, энергично махая свободной рукой, и что-то крикнул официанткам, столпившимся в противоположном конце пляжного кафе. Хино предположила, что он — хозяин заведения.

Девушки сели, развернув стулья в сторону заката. Милая юная девушка в фартуке с логотипом заведения, заляпанным всеми соусами мира, принесла два замусоленных меню. Глянула застенчиво на Харуку и с благоговением — на Рей. Приняла заказ: Хино спасовала перед испаноязычным меню, так что Тено выбрала на свой вкус, и убежала как на пожар.

Рей с любопытством осматривалась. В детстве она бывала в Европе, ее отец-политик возил жену и ребенка за собой в период пребывания на посту посла. В Америке она очутилась впервые. От внимания Хино не укрылось хихиканье и перешептывание официанток, впрочем, она не ощущала неприязни. Она сама же и была причиной переполоха, и еще тот факт, что Харука явно определила свои предпочтения. Рей искоса наблюдала за ней: снятая и оставленная в мастерской кепка, как оказалось, скрывала длинные, до плеч волосы. Харука не стала убирать их в привычных уже низкий хвост, позволив, свободно развеваясь, обрамить лицо.

Традиционный аперитив на основе текилы и томатного сока принесла женщина постарше, хранящая в складках губ память о былой красоте. Одарила обеих материнской улыбкой, наклонилась к Харуке и шепнула ей что-то, после чего с достоинством удалилась. Рей была заинтригована.

— Что она сказала?

Тено честно перевела:

— Что девушки с такими, как у тебя глазами — ведьмы. Но мне не нужно беспокоиться, ведь ты сама во власти чар, — она опустила концовку фразы: «…во власти чар любви».

— Ты быстро заводишь друзей, — подметила Хино, пытаясь скрыть смущение.

— Я просто разговариваю с людьми, — не согласилась Харука.

В ожидании еды, Рей вкратце поведала о скитаниях по континенту. Неделю назад портал вывел ее в этом теле на полуостров Юкатан. Начиная поиски, она ни на что особенно не рассчитывала, тем более, так быстро. Тено только пожала плечами. Может, этот мир столь мал, что им некуда деться друг от друга. Она описала свои будни на окраине цивилизации, и то, что им предшествовало всего несколькими фразами.

— Знание не сделает их жизнь лучше. Я изменила то, что можно было, чтобы дать им второй шанс.

— Очевидно, они ответили той же монетой, — протянула Рей.

Харука задумалась, было ли с самого начала запланировано выцепить выживших сенши из параллельной реальности? Она плохо помнила беседу с Серенити. Еще хуже — допрос Плутон. До сих пор сомневалась, были ли они вместе. Не сердилась, но и не считала себя чем-то обязанной.

Подали горячее. Гостеприимный хозяин — Харука звала его Гомер, добавил от себя бутылку домашнего вина. Долго нависал над Харукой, рассыпаясь комплиментами на мексиканском варианте английского. Хино понимала в лучшем случае половину.

— Гомер? — переспросила она скептически, когда мужчина отошел к другому столику, — это прозвище или псевдоним?

— Гомер Андре Мануэль Родригез, — не двинув бровью, проговорила Харука, — у местных греческие имена в чести. Его мать, Елена, унаследовала семейный бизнес после смерти свекрови, крайне предприимчивой дамы. Той было за сто, когда она преставилась****. До конца жизни домочадцы и друзья звали ее леди Ди.

Рей понимающе хмыкнула.

— Елена вышла на пенсию и Гомер получил возможность применить свой диплом менеджера, — продолжала Харука, — он учился в США. Вернулся, так как очень привязан к семье.

— Ты имеешь в виду, к матери, — усмехнулась Рей, — не женат?

— Нет, — Тено вернула усмешку, — познакомить?

— Я буду рада дружить с твоими друзьями, — сразу посерьезнела Хино.

— Мы здесь не задержимся.

Рей покрутила по часовой стрелке пузатый стакан, украшенный завитушкой из кожуры лимона. Она отдала дань уважения горке риса и рыбе, и теперь задумчиво цедила коктейль. Тено едва коснулась вилкой салата, чувствуя себя под завязку переполненной впечатлениями.

Из темноты вынырнула банда музыкантов-мариачи и захватила кафе: стало весело, тесно и невозможно общаться. Подняв голову, Рей увидела Харуку подле себя. Приняла поданную руку, чтобы подняться. Хино была не пьяная, но во хмелю — музыкой, шумом волн, звездами и бьющимся в висках пульсом. Она не отстранилась, даже прижалась к горячему боку, чувствуя ладонь Харуки на своей талии и позволяя вести себя, куда Тено угодно. Преодолев полосу песка, она сошли с пляжа на асфальт пешеходной части города.

— Ты выучила испанский, поладила с местными и стартовала предприятие, — перечислила Хино, зачем-то оттягивая разговор на личную тему, — за год? — она покачала головой, затылком задевая ткань рукава Харуки, — я впечатлена.

— Я выучила язык, вербуя аборигенов***** в армию Серебрянного Тысячелетия, — безэмоционально опровергла Харука, самообладание вернулось к ней, — в конце войны, когда Америка признала Нео-Королеву.

— Я не помню, — нахмурилась Хино.

— Мы редко пересекались в тот период.

— Странно, что мы не задумались над тем, как именно Усаги станет королевой. Мы ждали, что люди отдадут ей власть по собственной воле. Откуда такая наивность? После стольких лет сражений…

Харука подумала, что уже слышала похожий вопрос не так давно.

— Это больше не наша проблема.

Рей признала ее правоту. Она хотела спросить о чем-то, что казалось ей важным, но Харука вдруг остановилась и повернула ее лицом к себе. Они начали целоваться посреди улицы, мгновенно потеряв нить беседы и не дойдя до мастерской десятка метров.

Поднимаясь на второй этаж, где располагалась спальня, останавливались на каждой ступеньке, не в силах оторваться друг от друга. Тено вела как раньше. Сняла платье с Рей, подхватила на руки и перенесла девушку на кровать. Не отрываясь от сладких, свежих, нежных губ, избавила Хино от трусиков. Харука удовлетворила ее страсть обычным способом, не подчиняясь и не извиваясь от боли.

Рей погрузилась в осязание тепла тела под своими ладонями и вкус влажного рта, томящего ее плоть. Потом Харука усадила ее верхом — так было не впервые, но кое-что изменилось. Тено высвободила ногу и перекинула через бедро Рей. Сдвинула девушку, обеспечив контакт двух вульв. Придерживая за колено, гибко и ритмично двигалась под ней. Хино закусила губу. Сбитое дыхание наполняло все тело невесомостью. Она закрыла глаза, отдаваясь порыву, несущему их в открытые воды неизвестности.

---

Рей увидела тень, накрывающую спящую Землю, и ледовой покров, сковавший ее. Раздался мощный треск и из разлома восстала Белая Королева. Окруженная воинами, она воздела тонкие руки к небу. В ответ на зов из космоса на планету пролился яркий свет. В уши Хино ворвались крики радости, слова почитания и глас поклонения.

— Храни вас Лунная Богиня, — произнесла Серенити, глядя на Рей в упор.

Хино открыла глаза. Она лежала в уютном объятии, слушая шелест дыхания Тено у уха и цокот сверчков. Харука смотрела в потолок, витая мыслями где-то, и перебирала волосы Рей, накручивая прядь на длинные пальцы.

Тено хмыкнула. Рей протянула руку и обвела пальцем круглый след на ее груди.

— Тебе это больше не нужно.

Ощутив перемену в настроении, Харука повернула голову и поцеловала Рей в лоб.

Получив разрешение, Хино сползла вдоль плоского живота Харуки к ее узким бедрам. Тено не мешала. Подняла было и уронила светлую голову, разметав локоны по подушке. Обозначила ровным тоном:

— Теряешь время.

Рей пожала плечами. Наклонилась, любуясь надорванным цветком. Дрогнувшая рука стала причиной своеобразной формы лепестков, за что Хино была благодарна инстинкту самосохранения Тено. Рей открыла рот и потянулась языком. Харука сжала желваки. Снизу донеслось вполголоса:

Хино продолжила исследование. Несмотря на уверенность в том, что ничего не почувствует, Харука ощущала как давняя ласка будит в ней возбуждение. Это было невыносимо, будто воспоминание о другой, которую она приказала себе забыть.

Харука покачала головой. На ее лице было написано отчаяние и стыд.

Тено повиновалась. Выдох и вдох, выдох и вдох… она приоткрыла рот, незаметно для самой себя задыхаясь. То, что творила Рей напоминало магию — иначе сложно объяснить как, спустя столько страданий и боли, сквозь необратимую травму прежние — и более яркие переживания затопили ее с головой, закрутили в водовороте и утащили бы на дно, если бы не плечо, в которое Харука, нарушая приказ домины, впилась аккуратными, коротко срезанными ногтями. Опомнившись, разжала пальцы, оставив неглубокие лунки в бронзовой коже. Вывернулась на постели и спрятала голову под подушку. Дышала тяжело и прерывисто. Спина Тено содрогалась. Рей прильнула к ней и обняла, слушая перепуганный стук сердца в груди Харуки.

— Харука…

Тено показала заплаканное лицо. Она не собиралась скрывать свою реакцию на неожиданный, противоречащий здравому смыслу и физиологии оргазм. Их отношения с Хино с самого начала были откровенными до предела. Рей погладила залитую слезами щеку.

Она привлекла Харуку к своей груди, оседлав ее бедра без какого-либо эротического умысла. Молочно-белая и мокко фигуры переплелись — ногами, руками, пальцами, но даже разъедини тела, навечно связаны две души.

Рей гладила любовницу по волосам, испытывая ярость вперемешку с щемящей нежностью. Жить среди людей, среди тех, кто преследовал и погубил их столь несправедливо и жестоко, и оставить в стороне все причиненное ими и по их вине зло, и самим стать частью людской толпы: сколько предстоит работы! По одиночке не управиться. Она коснулась губами макушки Харуки, страстно желая уберечь, спрятать ее от всех бед в своих объятиях.

— Ты под моей защитой. Снова и навсегда. Сколько бы оно ни длилось.

Приглушенный смешок прозвучал выдохом пламени в грудь Рей.

— Я могу защитить себя сама. Это не то, чего я жду от тебя.

Харука подняла голову, распрямилась. Заглянула в глаза — в самую суть.

Вопреки впечатлению, которое она производила на окружающих — самоуверенной взрывной штучки, Рей, пожалуй, было сложнее открываться, чем даже Харуке. Тено смиренно начала первой:

---

Кровавый рубец прорезал линию горизонта, как бывало в те утра, что Тено провела с открытыми глазами, лежа в комнате одна. Она не хотела погружаться в сон. Сны — зыбкая почва. Реальность в том, как они прикасаются друг к другу. Харука сомневалась, что смогла бы заснуть добровольно, не истощив все силы без остатка с Рей. Надела джинсы, футболку и спустилась, чтобы проверить и подготовить автомобиль.

— Розовый тебе к лицу, — подколола Хино, найдя ее в мастерской, служившей также гаражом.

Ей собирать было нечего и она держала в руках сумку Харуки, тяжелую, несмотря на скудный набор: перевязанная бечевкой толстая пачка долларов, нераскупоренная бутылка — подарок Гомера, и жезл для перевоплощения. Сменную рубашку Тено отдала Рей, только этот предмет одежды, и еще серые круги под глазами, составили сегодня ее наряд.

— Рано или поздно придется оставить это лицо в прошлом, — предупредила Тено, закидывая пожитки в багажник.

Рей подошла вплотную, одной рукой обняла ее за талию, а второй провела по отросшим волосам Харуки — первая деталь нового образа, в котором скоро без следа растворится бывший лучший гонщик среди юниоров Японии.

Рей прыснула.

Они оставили двери незапертыми. По просьбе Харуки, Хино положила ключи под коврик.

Рей оценила предусмотрительность. Как если бы прочтя ее мысли, Харука сообщила:

Харука усмехнулась, прищуренным взглядом охватывая дорогу. Она не упрямилась и подняла верх, защищая себя и Рей от непредсказуемых порывов ветра. Она не верила в удачу. Случайности, благодаря которым они уцелели и встретились едва ли виделись ей везением. Если их свело что-то вместе, то не добро и не свет. И если была на то чья-то воля, Бог не при чем.

— Ведьма.

Рей — пока что Рей, еще один день, самый последний раз — отняла ее ладонь от рычага переключения передач, чтобы по-хозяйски устроить на своем колене. Кабриолет, розовый как мечта, мчал в судьбу, которую ныне они выбирали сами.

— Да, мой принц.