Сквозь ткань пальцы вобрали лед камня в центре диадемы на лбу. Белая перчатка скрыла руку. Плечи, грудь, спину и талию стянула военная форма, достойная кисти Дали. Сюрреалистичная, должно быть, картина: девушка в короткой плиссированной юбке, из которой растет вверх обтягивающее боди, убивает хтоническое чудовище грациозным движением рук.

— Ты — важный человек в моей жизни. — Мы едва знакомы. — Я счастлив, что встретил тебя. Не важно, почему мы оказались в нужном месте в нужное время, если можем быть вместе.

Банщица проводила гостий в большую залу. Звуки гулким эхом поднимались под самый потолок и исчезали в круглом отверстии, венчающим купол. Скоро зала наполнилась паром и плеском воды. Суета вчерашней ночи отошла на задворки памяти. Тено расслабилась под умелыми руками, массирующими кожу круговыми движениями. Девушка закрыла глаза и глубоко дышала. На ее светлом лице появилась умиротворенная улыбка. Воспользовавшись близостью — девушки лежали головой к голове, Мичиру дотянулась до жены и взяла ее за руку.

Она лежала на полу в недавно отремонтированной спальне. Она никого не пускала туда, чтобы убраться. Минутой раньше колесо ее кресла наехало на одну из ее разбросанных вещей, какую-то деталь одежды. Кресло сильно накренилось, а тут и спастика* подоспела. Сильно ушибив бедра и спину, Харука рухнула на пол, где и валялась рядом с перевернутой коляской в неудобной позе, упрямо не делая попыток перелечь или переставить бесполезные ноги. Она ненавидела себя. Она ненавидела свой дом. Она ненавидела свою жизнь. Она потеряла Гэлэкси, свободу, мир. И ей было очень, очень грустно — по крайней мере, достаточно для того, чтобы попытаться сделать какую-нибудь глупость.

Вне всякой логики и вопреки инстинкту самосохранения, Мичиру на миг пожелала поменяться с Тено местами: не обрести ее богатство, а отдать ей здоровье. Воин Океанов в целом спокойно восприняла такую идею, но напомнила, что силы даны Мичиру не зря. Кайо положила голову на колени Харуки, прижавшись щекой и ухом к ее коленям и, кажется, озадачив Тено порывом. Помедлив, ладонь Харуки легла Мичиру на волосы и огладила ее, утешая.

Мичиру запустила случайный выбор песни и положила телефон на живот. Заиграла пьянящая, под стать среде, мелодия «‎Diamonds and Rust» группы‎ Blackmore's Night. Вернулась ностальгия наоборот, как тогда, накануне первой ночи с Харукой. Мичиру начала понимать понемногу, чего лишилась. Раскинув руки, она всмотрелась в высоту. Фарфоровая чаша небес темнела к центру. Ветер забрался под подол, остужая жар тела. Пальцами рук Мичиру вцепилась в травинки, не веря, конечно, что они сумеют удержать ее от падения вверх, в наступающий ураган. Она уже в самом сердце бури.

Я не позволю нам потерять наш мир и не позволю никому причинить вред моей семье. Эта Уранус согласна со мной. Она полна решимости и не отступит там, где я, несмотря на чудовищное знание, все равно стала бы сомневаться. Я точно знаю, что ее приоритеты совпадают с моими абсолютно, и доверяю ей всем сердцем. Потому нас и тянет друг к другу, что мы так похожи. И все-таки есть разница, делающая нас — нами.

Рот суккуба разверзся, и две пары длинных острых клыков впились в горло девушки. Мичиру вскрикнула. Одна рука Харуки была на ее шее, другая — в паху. Мичиру слабела и, стыдясь себя, подчинялась с радостью. Безвольно опущенные вдоль тела руки дрожали. Такседо Маск, перевоплотившись в Эндимиона, наблюдал эту сцену с покровительственной улыбкой.

Сидящие спереди девочки — их мать устроилась через проход, одновременно попытались заглянуть в проем между спинками своих сидений и столкнулись лбами. Харука вздохнула: «Это будет долгая поездка». Вообще-то, она не сердилась и была согласна с Мичиру. Почувствовать страну можно лишь делая то, что делают ее жители.