— Разве я сторож моему брату?
Ветхий Завет
Каменное небо над головой. Окна купола высотой в два-три человеческих роста — будто ребро скалы, по которому срывается в Айя Софию водопад света. Печати гигантов с вязью древнего языка на стенах и та же тайнопись — в орнаменте бесконечного паласа на полах залов, слитых в единый храм. Божественная суть, магия слов, чужая религия. Харука повела плечом, сбрасывая ощущение присутствия. Обветшалые боги, давно покинувшие Землю, не имеют силы над ней.
Да здравствует Новая Богиня!
Нео-Серенити не препятствует служителям мировых религий. Харука свыклась с мыслью, что королева не ошибается. Терпения у правительницы Хрустального Токио с избытком. Десятилетия войн, природных катаклизмов, пандемии и кризисов, следующих один за другим, преступлений… ошибок… завершилось восхождением на престол Серенити. Она заняла место в сердцах людей, вытеснив оттуда хаос. Поколение, рожденное после ее коронации — первое, кому суждено прожить мирную, минимум втрое более долгую, чем их родителей, жизнь. Едва ли земляне сознают, насколько им повезло.
В памяти раскинулся сияющий внутренним светом город. В самом сердце его — царственная, кажущаяся абсурдно родной фигура в белом. Изящную голову венчает золотая корона в цвет длинных волос. В девичьих руках сосредоточена власть над космосом. Синева мудрых не по внешним годам глаз обещает безопасность и справедливость в их идеальном понимании.
В прошлом Уранус сомневалась в Сейлор Мун. Она ошиблась и, вспоминая об этом, испытывала стыд. Ее новая вера была непоколебима и безусловна, как любовь. Для Харуки это всегда было личное.
— Почему она передумала? — хрипло пробормотала, ни к кому не обращаясь и прекрасно зная, что будет услышана, — почему именно тогда?
— Для Серенити время идет иначе, чем для нас.
На лице Мичиру, стоящей к Тено спиной и еще отделенной толпой, Харука видела выражение столь не свойственное Кайо, сколь же естественное для Сейлор Нептун. Изумрудные бровки домиком в сочетании с неожиданно глубокой складкой, пролегшей над краями нежных, разошедшихся в кривой усмешке губ.
— Не слишком ли поздно для спасения мира?
— Никогда не поздно, покуда жива хотя бы одна душа.
— Мы могли предотвратить жертвы…
— Мы могли стать палачами! А стали — спасителями.
— Мы знали, что они нападут! Весь мир знал. Война в прямом эфире…
— И это был их выбор.
— Вот оно что, — Харука вдруг успокоилась, как будто сделав для себя важный вывод, — дела людей.
Высокие волны смели остатки флотилии агрессора. Земная кора, разверзшись, поглотила засекреченные города с размещенными в них пусковыми шахтами и аэропорты с авиацией стратегического назначения. Лишив дикарей ядерной дубины, посланцы новой эпохи провели безупречную демонстрацию совокупной мощи лишь двух из восьми планет. Этого оказалось достаточно. За первой капитуляцией последовала вторая и третья. Престарелые тираны, похожие на высохшие, пожелтевшие мумии, восседая во главе длинных, тяжелых, полированных столов в бункерах, спрятанных глубоко под землей в горах, поспешили заверить Королеву в благих намерениях. Может, они, в конце концов, приняли факт того, что их век минул… Фанатики, не внемлющие голосу разума, продолжали бессмысленное и ожесточенное сопротивление. Стена молчания оборвала их крик.
Воины Света не сторожевые псы. Их забота обратить слова о ценности жизни в дело. Отмерять же участи и избирать пути — забота, возложенная на плечи Королевы, о хрупкости которых дуэт внешних воинов более не обманывался.
Тено перевела взгляд на интерьер на уровне своего роста. Покрытая платком из сувенирного магазинчика Топ-Капы голова незаметно оказалась у ее плеча. Лишенной всякой игривости голос, всегда напоминавший Харуке о волнах, океане и свободе, заметил:
— Ты знаешь, что женщина во время оргазма продолжает держать обстановку под контролем? Мужчина, кончая, на пару секунд отключается. Женщины, занимаясь сексом, тем не менее остаются настороже.
— Выходит, лесбиянки — идеальный выбор в сенши? — усмехнулась Харука.
Она опустила глаза, чтобы привычно охватить взглядом плавные изгибы изящной фигуры. Поморщилась, наткнувшись на одноразовый хиджаб цвета медицинской простыни, в который Кайо укутали на входе в мечеть, скрыв почти что целиком ее продуманный наряд дня. Мрачное раздражение колыхнулось в груди. Женщине нельзя с непокрытой головой! Бог не одобряет ее голые плечи… Тено впустили в святыню без замечаний. Жаркая погода сменилась прохладными днями и Харука предпочла шортам джинсы, а футболке — кремовый пиджак. Одежда надежно скрывала ее секрет.
Внешность так же обманчива, как живучи людские предрассудки.
Харуке захотелось прижаться к телу любимой женщины, что противоречило и местным, и японским обычаям. Она переждала всплеск вожделения внизу живота. Совершает ли она святотатство, поклоняясь двум богиням одновременно? Тено опустила веки, отсекая визуальный шум, и коснулась подбородком мягкой макушки. Слишком много осуждения в столь тесном мире. Она почувствовала, как ложатся на плечи легкие ладони, и глубоко вдохнула аромат бриза, соли и ветра.
Чуть потертая, но в общем новая, надежная и юркая «хонда» NC750 с яркими красными вставками легко несла двоих седоков по загруженным дорогам Стамбула. Харука была благодарна за возможность вдохнуть полной грудью. Тепло Мичиру, прижимающейся к ее спине, и твердый хват ее рук на животе возвратили ее в момент. Пудровый шелк юбки Мичиру развевался, подхваченный ошалевшим от радости встречи ветром, и ловил солнечные зайчики. Очки от солнца перекочевали на ворот простой белой маечки на бретелях: Мичиру сняла их, чтобы надеть шлем, и очень надеялась не потерять в пути — это был подарок Харуки на их вторую годовщину.
По мосту Ататюрка11 в район Бейоглу, мимо знакомой площади Таксим, чтобы выехать на набережную и бросить взгляд на новый дворец османских правителей12. Обогнув парк Йылдыз, свернуть затем на Босфорский мост, первым соединивший берега Стамбула. По затемненному стеклу опущенного забрала шлема Кайо скользнул строгий силуэт мечети13, нависшей над проливом.
Сделав круг по набережной района Уксюдар, мотоцикл затормозил. Спешившись, девушки прошли до места, откуда открывался хороший вид. Некоторое время стояли молча, глядя на Девичью башню14. Тено вдыхала запах воды, вездесущую вонь сигарет и ненавязчивый аромат парфюма Кайо. Скосила глаза, бросив взляд на безупречный профиль напарницы. Затем вернулась к изучению невысокого сооружения, возведенного на острове посреди пролива. Башня пострадала от землетрясения, спровоцированного многочисленным применением атаки Уранус не так далеко отсюда. К счастью, обошлось без пострадавших, на этот раз. Mercurius Corp, выкупивший аварийные с прошлого катаклизма здания, контролировала все больше недвижимости в Турции и крайне сурово карала безответственных застройщиков.
Ну, а башня, что ж… Ей не впервые оказываться под перекрестным огнем. Укрепленное бетоном здание расколола вертикальная трещина, наспех заделанная. Полноценную реставрацию отложили на неопределенный срок или, возможно, повреждение оставили как напоминание о войне, шедшей за морем.
— Ты знаешь легенду Девичьей башни?
— О дочери султана?
— О Леандре.
Харука покачала головой. Попросила:
— Расскажи.
— Согласно этой легенде в башне жила жрица богини Афродиты. Леандр — так звали юношу, влюбившегося в жрицу. Каждую ночь юноша переплывал Босфор, чтобы жрица вновь и вновь нарушала свой обет. Однажды Леандр не увидел зажженного для него в кромешном мраке огня и захлебнулся солеными водами пролива. Его тело, вынесенное волнами на скалу, на которой построена башня, поутру обнаружила жрица. Затем она поднялась наверх башни и сбросилась с нее, разбившись насмерть.
Кайо умолкла. Когда после долгой паузы она заговорила, ее голос прозвучал устало:
— Они так злят меня. Своей ограниченностью. Уверенностью в правоте, которая не ценна сама по себе, но стольким поломала жизнь.
Харука кивнула. Притянула Мичиру к груди, утешая теплом объятия. Это все неважно и теперь уже ненадолго. А Богиня… Богиня не порицает любовь и не карает за счастье.
Обратный путь запомнился Мичиру калейдоскопом сменяющих друг друга ярких пятен. Зелень деревьев, белизна камня, синева неба, вездесущая чернота глаз и золото солнечных зайчиков на визоре шлема Харуки. Тено завела мотоцикл в пункт проката. От Таксим девушки шли пешком. Снова шопинг, хлопок, украшения, специи, лукум, чай. Монетный звон турецких слов: экмек, бюрек, кавун, балык. Скромные на вид буфеты в неприметных зданиях. И — вид на сияющий огнями, малоэтажный, широко раскинувший гостеприимные руки Стамбул.
Завлеченная танцем дервиша15 на летней террасе, Мичиру завела Харуку во внутренний зал ресторана. Навстречу гостьям вышел улыбающийся официант и провел к свободному столику. Кайо по-английски заказала ужин на двоих. Тено привычно подавила гнев на курильщиков: в Турции курят все и везде, нет раздельных зон. Сфокусировала внимание на кружащемся в танце высоком мужчине. Белые одежды с развевающимися полами, плавно покачивающийся на голове танцора колпак, мелькающая черным борода и мелодия с преобладанием струнного инструмента вводили в состояние, близкое к медитации.
Домой они возвращались сытые и довольные.
— Ты знаешь, как красавицы попадали в гарем?
Невинный тон голоса обманул Мичиру. Она оказалась застигнута врасплох, когда Харука подхватила ее за талию и забросила себе на плечо. Раздавшийся с некоторым запозданием смех Кайо был затруднен сдавленной диафрагмой. Мичиру поерзала, устраиваясь поудобнее, ощущая жар сквозь ткань юбки в том месте, где ладонь Харуки аккуратно придерживала ее за бедро. Мичиру касалась спины жены чуть пониже лопаток, погруженная в переживание чувственности момента и поглаживая механическим движением ладоней, едва заметным ей самой и безусловно волнующим для Харуки.
Замечено, что пешеходы в Стамбуле переходят дорогу не на зеленый свет, а толпой. Спиной в направлении движения Тено перенесла жену через переход, нарушая правила дорожного движения в компании шумных молодых людей.
— Девушек угоняли в невольницы в разных странах, а затем свозили в столицу Османской империи для продажи на рынке рабынь, — на выдохе проговорила Кайо, ее щеки раскраснелись, — не уверена, нравится ли мне такой сценарий.
— Уверена, что пленницы Топ-Капы разделяли твои чувства.
Портье, наблюдавший за брачным ритуалом через стекло входной двери, сердечно улыбнулся. Ему с первого взгляда понравился этот рослый японец. Повезло же Кайо-сан найти мужчину своей мечты.
— …Это было хорошо, — Мичиру посчитала минутку на отдышаться такой, что истекла, — что теперь?
Ее голова покоилась на груди Харуки. Тено сползла с подушек, закинула руку за голову, а пальцами другой перебирала шелк волос Мичиру.
— Все, чего душа пожелает, — Харука была настроена меланхолично, — все, что тебе будет приятно.
— Я легче переношу боль, смешанную с удовольствием.
— В таком случае мне есть что подарить тебе этой ночью, — Харука улыбнулась одними губами.
Мичиру вывернулась, как кошка, и оседлала ее бедра. Харука подтянула подушку себе под голову и положила ладони на бедра жены.
— Говорят, лучший подарок — тот, что сделан своими руками.
Кайо двигалась в заданном Тено ритме.
— Не только руками…
Харука деликатно опрокинула любимую на спину и развела ее ноги. Она ласкала Мичиру пальцами, в то же время ведя языком дорожку от ключиц Кайо ниже и ниже и ниже… Мичиру знала, как это будет, всегда знала, даже в их первый раз, и все равно вздрогнула, когда язык Харуки коснулся ее там. Мичиру обхватила голову жены ладонями и тонкие пальчики запутались в коротких светлых прядях. Коралловые губы разошлись, испуская стон. Волосы Мичиру разметались вокруг ее лица. Тено неуловимым, с виду лишенным усилия движением, в который раз за эту, все длящуюся ради взаимного удовольствия ночь, усадила разомлевшую, теплую и сонную после оргазма жену себе на колени. Мичиру сыто усмехнулась. Дотронулась до губ Харуки, чуть прижимая ладонь, то ли стирая, то ли размазывая блестящий шлейф порока.
Тено зевнула в очередную чашку кофе. Интересно, отчего же ей постоянно хочется спать? Она хмыкнула. Сидящая напротив Мичиру прикрыла ладошкой влажный рот, одновременно потянувшись ложечкой к мороженице. Не желая наблюдать представление мороженщика, имеющее целью то ли развеселить туриста, то ли унизить, Харука предпочитала заказывать популярный местный десерт в кафе. Девушки заняли выигрышную позицию на втором этаже здания через дорогу от мечети Айя-София.
К столику подошел официант с подносом в руках и принялся снимать с него, и расставлять на столе блюдца с ассорти лукума. С фисташками, изюмом, лепестками роз, из натурального меда и молока — белый, красный, оранжевый, зеленый… Мичиру вокализировала вздох восхищения. Всего она не осилит, но ведь она же и не одна.
Харуке нравилось любоваться тем, как жена ест.
— Попробуй, это вкусно.
— Турецкие наслаждения16, — улыбнулась Тено.
Она открыла рот, позволяя Мичиру положить кусочек молочного лукума себе на язык. За столиком у окна не было Уранус или Нептун. Просто две женщины, которые перестали быть людьми, но пока что умудрялись оставаться живыми. Туристки. Они здесь проездом.
Мичиру склонила голову к правому плечу, краем глаза ловя теплый розовый отсвет стен мечети в лучах восходящего солнца.
— У нас ведь еще есть время на путешествие к морю?
— Конечно.
11 Мост Ататю́рка (тур. Atatürk Köprüsü), также известный как Мост Ункапаны (тур. Unkapanı Köprüsü) — автомобильный мост над бухтой Золотой Рог в европейской части Стамбула в Турции. Соединяет районы Бейоглу на северо-востоке и Фатих на юго-западе, является продолжением бульвара Ататюрка, который начинается в районе Аксарай и заканчивается в районе Ункапаны. Нынешний мост открыт в 1940 году и назван в честь Мустафы Кемаля Ататюрка, основателя и первого президента Турецкой Республики.
12 Долмабахче́ (тур. Dolmabahçe — «насыпной сад») — дворец османских султанов на европейской стороне Босфора в Стамбуле на границе районов Бешикташ и Кабаташ.
13 Ортакёй (тур. Ortaköy Camii), официальное название Больша́я мече́ть Меджидие́ (тур. Büyük Mecidiye Camii) — мечеть в Стамбуле. Расположена в новой части города в районе Ортакёй рядом с Босфорским мостом. Построена в 1853—1854 годах, имеет два минарета.
14 Деви́чья башня (Леандрова башня, Кыз Кулеси, тур. Kız Kulesi) — расположена в азиатской части Стамбула на небольшом островке Босфорского пролива в районе Ускюдар. Существуют две основных легенды о строительстве башни и об её местонахождении. Наиболее известная турецкая легенда гласит: Турецкий султан безумно любил свою дочь. Однажды ясновидец напророчил, что его дочь умрёт, когда ей исполнится 18 лет. Султан отдал приказ, чтоб до тех пор, пока его дочери не исполнится 18 лет, построить башню. После того, как башня была построена, султан приказал перевести его дочь в башню, чтобы уберечь её от возможной смерти. Когда дочери султана исполнилось 18 лет, султан подарил ей горшок с фруктами. Когда именинница открыла горшок, в фруктах оказалась ядовитая змея, которая укусила девушку, вследствие чего она умерла, как и было предсказано. По другой легенде — девушка осталась жива, её спас принц, высосав яд змеи. Отсюда и название — Девичья башня. Вторую легенду с упоминанием второго названия рассказывает Харуке Мичиру.
15 Де́рвиш (перс. درویش [derviš] «бедняк, нищий»), также каландар или календер — мусульманский аналог монаха.
16 «Турецкие наслаждения» (нидерл. «Turks fruit») — нидерландский кинофильм 1973 года режиссёра Пола Верховена. Снят по одноименному роману Яна Волкерса. Фильм стал одним из наиболее коммерчески успешных голландских фильмов и был выдвинут в 1973 году на премию «Оскар» в номинации «Лучший иностранный фильм». Turks fruit по-нидерландски — рахат-лукум, коробку которого главный герой приносит в больницу к своей подруге.
Sailormoon-90 